Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

Она снова отвернулась к огню и, потянувшись за кочергой, потыкала ею угли.

– Что вы слышали?

– Ничего.

– Почему вы не показались нам?

– Я… Я испугалась. Ее. Ту женщину. Элизабет Девис.

– Почему?

– У нее такие глаза. Они меня ужаснули.

Как жутко она выглядела, когда повернулась ко мне, дико глядя в разные стороны.

– Ее дочь, Дженнет… – продолжила я. – Ума не приложу, почему Роджер верит всему, что она им говорит. Как он может? Она всего лишь ребенок.

Я тут же подумала, что в ее возрасте ни с кем не делилась тем, что со мной происходит, – мне бы все равно никто не поверил. Но это было другое – истории Дженнет полны магии и волшебных духов, как сказки, которые рассказывают детям перед сном.

– Может, он хочет в это верить. Может, сам подсказывает ей, что говорить.

– Роджер не стал бы этого делать.

– Почем вам знать?

– Он хороший человек. Он очень по-доброму относится к нам.

Как только мои слова прозвучали, они показались пустыми. Знал ли Роджер о любовнице Ричарда? Это было бы предательством вдвойне, еще худшим, чем предательство маман. Он звал нас с Ричардом голубками. От неведения или из жестокости?

– Алиса, извини, что подглядывала, я не нарочно, – произнесла я после долгой паузы.

Мысли мои слишком запутались; нужно было разделить их и разобрать каждую по очереди. Я наблюдала, как Алиса ковыряет что-то на юбке. Ее старая одежда отчаянно нуждалась в починке и стирке, а чепец нужно было накрахмалить. Я решила, что прикажу сделать это прислуге. Интересно, когда в последний раз она мылась, мечтает ли о том, чтобы хорошенько себя оттереть?

– Алиса, хочешь принять ванну?

– Нет, спасибо.

– Я могу послать еще за водой.

Она ощетинилась.

– Я плохо пахну? Думаете, это от меня вши?

– Нет, конечно нет. Никаких вшей не нашлось. Я это вообразила… – Я взглянула на белый ворох нижнего белья на полу и снова присмотрелась, не ползают ли по нему насекомые. – Алиса, тебе не кажется, что у меня желтая кожа?

Она бросила на меня небрежный взгляд.

– Не могу сказать – здоровой она не выглядит, но это всегда так.

Ее распирало от недовольства, и у меня впервые мелькнуло сомнение: не напрасно ли я привезла ее сюда. С того дня, как Ричард намекнул на кражу ожерелья, в ней что-то изменилось. К тому же я привыкла к тому, что все мне подчиняются, а она относилась ко мне почти как равная. Однако я рассудила, что меня это не смущает.

Еще раз окатив себя водой, я встала и увидела свое отражение в зеркале туалетного столика. Косматые волосы спутались возле ушей, как птичье гнездо. Вокруг сосков темные круги, сами соски тоже темные, под глазами тени. Я вытерлась чистыми полотенцами и, обернувшись простыней, села на кровать. Алиса не пошевелилась. Я задумалась, где ей хотелось бы сейчас быть. Явно не здесь, но чутье подсказывало, что обратно ее тоже не тянет – да и все равно там больше нельзя находиться, небезопасно. Возможно, ей было хорошо там, где я ее не видела: в объятиях любовника под старыми простынями или рядом с отцом возле дома в теплый весенний вечер.

– Алиса, скажи, – я натянула через голову чистую сорочку, – ты хотела бы вернуться к отцу?

– Нет.

– Или к кому-то еще?

Она отрицательно покачала головой.

– Тот мужчина в таверне… – Я замялась.

Алиса сердито взглянула на меня.

– Вы его видели?

Уже второй раз меня поймали на том, что я подглядываю. Слегка покраснев, я кивнула.

– Мельком, когда он уходил. Он тебя расстроил?

– Я не хочу об этом говорить.

Она отвернулась, чтобы я не видела ее лица.

Я расчесалась и, взяв корсет, обтянутый шелком перламутрового цвета, слегка постучала по нему костяшками пальцев. Решила, что не буду надевать его сегодня; не вынесу, если живот снова придется утянуть. Алиса смотрела, как я верчу корсет в руках.

– Вам не надоедает носить одежду, которую сами не можете надеть? – спросила она.

– Нет, – честно ответила я. – Я одеваюсь только раз в день. Сегодня исключение.

Мы улыбнулись друг другу, и я почувствовала, что прощена. В дверь постучали, и кто-то вынес лохань с водой, а другая служанка принесла сахарное печенье и горячее молоко. И тем и другим я поделилась с Алисой. Она призналась, что за последний день отведала больше кушаний, чем за всю жизнь. Мы сидели, лакомясь печеньем и скармливая крошки Паку. С кристаллами сахара на губах, с чистыми мягкими волосами и в свежем платье было легче забыть причину своего пребывания здесь, но я не могла. Алиса была со мной, потому что во мне рос ребенок, а я находилась в этой светлой просторной комнате в пятидесяти милях от дома, потому что у моего мужа была другая женщина. Все это такая чехарда, но, однако, полной безнадежности я не ощущала. По крайней мере пока.

Вскоре в комнату вошла маман и даже не попыталась скрыть недовольство при виде Алисы, которая сидела на своей кровати, подогнув под себя ноги и поставив кружку молока на засыпанные сахаром юбки. Девушка слегка покраснела и села, как требуют приличия.

– Ты сегодня намерена одеваться, Флитвуд? – спросила маман.

– Возможно.

Ее взгляд быстро скользнул по моему животу, который в сорочке выделялся сильнее, чем под слоями шелка, бархата или сукна.

– У вас нет дров для камина? Мы здесь, как две служанки, ежимся у тлеющих головешек.

В ее глазах вспыхнул гнев.

– В этом доме ценят бережливость. Если тебе нужны дрова, могу послать за топором.

Мы обменялись сердитыми взглядами, и маман ушла, плотно закрыв за собой дверь.

– Ни дров, ни белого хлеба, ни восковых свечей, – подумала я вслух. – Я начинаю думать, что маман к старости стала скрягой.

Алиса поворошила пепел в очаге.

– Откуда у нее деньги? – спросила она.

– Никогда не думала об этом, но полагаю… от нас.

В гуще деревьев под окном чисто и сладко запела птица. Нас. Я всегда подразумевала под этим словом меня и моего мужа, но все это время он вел двойную жизнь. О какой из своих женщин он думал в первую очередь? Я сняла обручальное кольцо и снова надела его. Сняла, надела, сняла, надела.

– Вы выросли здесь?

– Что? Нет. В Бартоне. Маман живет в этом доме всего несколько лет.

– Бартон? Но разве не там…

– Да.

Алиса широко распахнула глаза.

– Ваш муж поселил любовницу в вашем доме?

– Я не считаю его своим, но да.

– Почему не считаете?

Я почувствовала, как она уставилась на меня своими золотистыми глазами.

– Я была там несчастна.

Алиса