Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

– А что тут сказано? – спросила она, указывая на буквы, теснящиеся вокруг красной ленты.

– Это мое имя.

– Почему оно длиннее моего, а произносится почти одинаково: Флит-вуд, Али-са?

– С буквами иначе. Вот эти завитушки – это буквы. А-Л-И-С-А. Каждая обозначает отдельный звук, но все вместе они звучат иначе. – В верхнем правом углу я отчетливыми печатными буквами написала ее имя и передала ей перо. – Попробуй.

Она так неловко схватила перо, что я засмеялась.

– Нет, вот так.

Я показала. Дрожащей рукой она скопировала «А» в другом углу и повторила остальные буквы. Когда она показала мне написанное, я разразилась смехом.

– Что? – спросила она.

– Когда «А» отдельно, получается слово «лиса».

– Лиса?

– Если отделить первую букву от твоего имени, получается «лиса».

– Что?

Она так наморщила лицо, что я невольно рассмеялась. Потом девушка заулыбалась, и скоро мы катались по кровати, как две слабоумные молочницы, схватившись друг за друга, тогда как по лицам текли слезы.

– Научись сначала писать «А», – посоветовала я ей. – Потом другие буквы.

В тот вечер, раздеваясь перед сном, я увидела на столе бумагу и лежащее рядом перо. Послание Ричарда оставалось нераспечатанным и непрочитанным, а в одном оставшемся углу по бумаге тянулась маленькая армия букв «А», как нашествие лис. Нашествие Алис. Я улыбнулась своим мыслям.

Глава 13

Из нашей с Алисой комнаты был виден передний двор, а также склон холма с подъездной дорогой к имению и обрамляющий ее с обеих сторон лес, где в изобилии водились куропатки и фазаны. Однажды утром снаружи раздался стук копыт, и я решила, что наконец приехал Ричард. Но подойдя к окну, я увидела спускающуюся из седла молодую женщину в горохово-зеленом платье с талией, о которой я могла только мечтать, и вторую, попроще, в алом платье, стоящую рядом. Я узнала их и ахнула.

– Приехали сестры Ричарда, – сказала я Алисе, задыхаясь от ужаса.

В то утро я встала поздно и, только что закончив завтракать, сидела в пеньюаре, изнывая от жары и предаваясь лени. Отпрыгнув от окна, я бросилась укладывать волосы на валики. Маман уехала в деревню, но я не знала, когда она вернется, так что мне пришлось играть роль хозяйки.

Миссис Энбрик, экономка, подошла к моей двери и энергично постучала.

– Мадам, к вам с визитом ваши невестки.

Экономка была приветливой, приятной женщиной с мягкой кожей и лучистыми глазами – я диву давалась, как они с маман уживались в течение столь долгого времени. Судя по голосу, сейчас она пребывала в радостном оживлении: гости редко заглядывали в этот дом. Я поблагодарила ее и, когда шаги смолкли, обернулась к Алисе и тихо проговорила:

– Не показывайся им. Разумнее остаться здесь.

– Они ведь не знают, кто я?

– Нет, но они невероятные болтушки, и у них нюх на сплетни, как у охотничьих собак, так что лучше не попадаться им на глаза.

Я закрыла за собой дверь.

Элеонора и Анна сидели в гостиной маман, где всегда было прохладно. Однако из окна открывался приятный вид на регулярный сад на заднем дворе, устроенный в старомодном стиле, скорее по необходимости, чем ради красоты, поскольку на этих высоких, продуваемых ветрами пустошах выживали только самые выносливые растения.

У обеих сестер Ричарда, как и у него, были светлые волосы и чистые серые глаза, но Элеонора отличалась привлекательностью, а Анна обладала заурядной внешностью.

– Флитвуд! – заворковали они, когда я вошла.

Обе мгновенно заметили мой живот, обтянутый серебряной тканью и выступающий между половинками верхнего платья без рукавов. Мы расцеловались и уселись у окна, где слабое солнце ласкало мне лицо.

– Мы услышали, что ты будто бы здесь, и это оказалось правдой! – бойко заявила Анна. – И без Ричарда!

– Да, без Ричарда. – Я попыталась выдавить улыбку. – От кого вы слышали?

– Мы гостили у друзей в Кендале – ты знаешь Беллингемов из Ливенс-холла?

Я отрицательно покачала головой.

– Одна из их служанок – кузина одной из здешних девушек с кухни. Мы не смели поверить этому, когда она сказала, что ты приехала сюда на лето, но много ли в графстве женщин по имени Флитвуд Шаттлуорт? И вот ты здесь! Совсем одна?

– Совсем одна.

Почувствовав облегчение, я удобно откинулась на спинку кресла. Почистить зубы я не успела, и во рту все еще сохранялся кислый утренний вкус.

– Это ненадолго. – Элеонора указала на мой живот. – Какая ты забавная: уехала от мужа, можно сказать, на сносях. Полагаю, жены дворян в здешних местах делают что заблагорассудится.

Она издала звонкий смешок. Слушая ее, ни за что не скажешь, что она провела всю жизнь в лондонском особняке.

Прежде чем я успела поинтересоваться, о чем еще поведала служанка, Элеонора продолжила:

– Как это волнующе: новый наследник Шаттлуортов. Ты приготовилась? У тебя есть повитуха?

Я кивнула.

– Ну, передашь ее мне, когда разрешишься от бремени. В последнем письме я намекнула на это Ричарду, но тогда еще ничего не было решено. До конца года я выйду замуж!

Я изобразила восторг.

– Чудесная новость. Кто будущий муж?

– Сэр Ральф Эштон.

И Анна, и Элеонора были старше меня. Когда мы с Ричардом поженились, я была в восторге от возможности провести полгода с ними в Лондоне, однако после тринадцати лет одиночества отвыкла от светских разговоров, от непрестанных любезностей и подтрунивания. Всю жизнь мне хотелось иметь сестер, но, стоило им у меня появиться, не могла дождаться, когда избавлюсь от них, их болтовни, проворных маленьких ручек и бесконечных расспросов.

– Флитвуд! – отвлекла меня Элеонора от размышлений. – Я говорю, свадьба, скорее всего, состоится в Михайлов день. К концу сентября ребенок уже родится?

– Возможно.

Я размышляла, что им известно – и известно ли вообще – о любовнице Ричарда, Джудит, но, пока я прикидывала, стоит ли об этом спрашивать, миссис Энбрик принесла графин с хересом и три венецианских бокала. Она одобрительно посмотрела на нашу женскую компанию, довольная тем, что дом открыл двери для общества. Щедро наполнив бокалы, я провозгласила тост за предстоящую свадьбу Элеоноры. Анна улыбалась, но я видела, что на самом деле она удручена отсутствием брачных перспектив. Я невольно подумала, что она, как и Алиса, счастливица. Бокал я осушила полностью; херес был сладким, но в то же время обжигающим.

– Флитвуд, почему ты здесь одна, без Ричарда? – спросила Анна, слабо улыбнувшись и поправив платье.

С бледными лицами, в сверкающих на солнце фрезах они были похожи на две маргаритки.

Я потянулась рукой к собственному воротнику, чтобы почесать под ним.

– Я…

Внезапно ребенок толкнулся, и