Нерон - Конн Иггульден

Молодой мужчина покачал головой и приоткрыл рот, чтобы ответить. Агриппина увидела, что у него совсем не осталось зубов, только несколько коричневых пеньков.

– Гай… – неуверенно повторил Гемелл.

У него были огромные, но лишенные любой искорки мысли или даже какой-то эмоции глаза. Агриппина невольно вспомнила, как выглядит оглушенный перед забоем бык. Ее взгляд скользнул в угол камеры-пещеры. Там стояло деревянное ведро. Оно было наполнено до краев, а пол пещеры вокруг ведра заляпан густыми брызгами.

Агриппина скривилась. В этот момент все, чего она хотела, – сбежать из этого места и полной грудью вдохнуть свежий воздух.

Как долго его здесь держали? Месяцы? Годы?

– Император умер, Гемелл, – сообщил ее брат.

Гай так хотел донести до узника смысл сказанного, что едва не ухватился за прутья решетки.

– Тиберий мертв, – повторил он.

Узник кивнул, сначала один раз, а потом еще и еще. Агриппине даже показалось, что он так и будет кивать, как заколдованный.

– Теперь я император, – тихо и уверенно продолжил Гай. – Теперь он ни тебе, ни мне не страшен. Я подумал, ты захочешь это узнать.

Голос Гая дрогнул. Агриппина с удивлением посмотрела на брата. Преторианцы могли слышать каждое сказанное им слово. Она поняла, что надо как-то отвлечь брата. Все его связанные с Тиберием страдания остались в прошлом. Прошлое не может никого ранить, как прошлогодняя зима не может заставить коченеть от холода.

– Кали… гула… – вдруг вымолвил узник так, словно это имя родилось где-то внутри него и теперь, как пузырьки со дна озера, поднялось на поверхность.

– Ты помнишь! – улыбнулся Гай. – Да. Только теперь я – Гай Цезарь, принцепс.

– Я… вернусь домой? – прерывающимся шепотом спросил узник.

Агриппина видела, как в нем зародилась надежда, и снова посмотрела на брата.

– Да, – ответил Гай. – Я заберу тебя домой. Центурион, открой двери. Пусть мой друг выйдет из этой вонючей пещеры.

Узник начал поскуливать, совсем как маленький несчастный щенок. Стоял, пошатываясь, и ждал, пока центурион в полумраке снимал с крюка на стене ключ, а потом боролся с проржавевшим замком. Наконец зарешеченная дверь со скрипом открылась.

Гай, поняв, насколько мерзок заключенный, отступил назад, так что Гемелла вынужден был подхватить под тощую руку преторианец низшего ранга.

Они двинулись к выходу из этого жуткого узилища. Агриппина усилием воли заставляла себя идти как можно медленнее, хотя, когда увидела впереди пятно лунного света, ей безумно захотелось сорваться на бег. От вызволенного ими узника исходили тошнотворные запахи: его дыхание смердело, волосы и кожа воняли. Его бесконечно долго держали в этой дыре. Но помимо того, что она вдыхала эту вонь, ей приходилось еще и слушать все те звуки, которые он издавал на пути к воле: шаркал ногами и постоянно всхлипывал, ослепленный струящимися из глаз слезами.

Наконец они вышли из темницы на свежий ночной воздух, где их ожидали солдаты и личные рабы. Гемелл вскрикнул и упал на колени. Агриппина судорожно сглотнула и мысленно поблагодарила всех богов за то, что они вывели ее из этой преисполненной ужаса тьмы. Она посмотрела на брата. Гай вытер ладонью глаза и расправил плечи. У него заходили желваки.

Агриппина вздрогнула и снова повернулась к тощему Гемеллу, которого они вывели на волю из погруженного во мрак узилища.

– Ты знаешь, что я теперь должен сделать, – тихо сказал Гай.

Да, он обращался именно к ней, к сестре.

Может, Гай и не нуждался в ее одобрении, но она обо всем догадалась, еще когда он рассказал о завещании Тиберия. В конце концов, Гай был ее братом.

– Знаю, – ответила Агриппина.

Он, как будто желая выразить благодарность, прикоснулся к ее плечу, а потом распорядился:

– Центурион Итал, сделай все быстро. Это ясно? И, насколько сможешь, безболезненно. Подари ему покой, центурион. Это мой тебе приказ.

Итал в ответ молча склонил рыжую голову. Мельком взглянул на Агриппину. Она едва заметно кивнула. Тогда он вытащил свой короткий меч и приблизился к стоявшей на коленях фигуре.

Гемелл обернулся на звук шагов и, казалось, мгновенно все понял. Он задрожал, как побитая собака в холодный день, и все же смог посмотреть на Гая и не отвел взгляд.

– Спасибо тебе, – сказал он, приложив огромные усилия для того, чтобы эти два слова прозвучали как можно отчетливее.

Клинок на мгновение коснулся его голой шеи, затем поднялся и нанес роковой удар.

Глаза Гемелла погасли, он упал лицом вниз и наконец обрел покой.

– Он так любил смеяться, – прошептал Гай. – В нем было столько радости.

Агриппине показалось, что брат вот-вот расплачется. Она откашлялась и сказала так, чтобы ее могли услышать и солдаты:

– Все закончилось.

– Это было сделано с честью. А теперь мы возвращаемся на галеру, – распорядился Гай и снова прикоснулся к ее плечу. – Спасибо, сестра. Завтра, если выйдем в море на рассвете, к вечеру будем на Пандатарии и заберем прах матери. После пойдем на веслах против ветра. Путь займет три или четыре дня, и я надеюсь, что в этот переход тебе не будет плохо.

Он позволил преторианцу подсадить себя в седло и задумчиво нахмурился.

– Рад, что ты здесь, со мной. Я… когда ты рядом, чувствую себя более цельным. Странно звучит, да? Но в твоем присутствии мой разум успокаивается. Твой муж говорит тебе о таком?

– Нет, таких слов я от него не слышала.

Агриппине стало не по себе от того, в каком направлении потекли мысли брата, ведь она только что была свидетельницей демонстрации его силы.

– Жаль это слышать, – сказал Гай. – А как там твой сын Луций? С ним все хорошо?

Услышав родное имя, Агриппина невольно улыбнулась. Брат смотрел на нее, и взгляд его был пустым, совсем как у того молодого мужчины, которого только что убили у нее на глазах.

– Да, брат мой, с ним все хорошо… Он такой крепыш и растет как на дрожжах.

– Рад это слышать. Пожалуй, прикажу сшить для него униформу легионера, такую же, какая была у меня в детстве.

– С этим можно подождать еще года три-четыре! Он пока еще даже стоять не умеет.

– Что ж, дай знать, когда будешь готова. Ты даришь мне умиротворение, сестра. Подарок для твоего сына – самое малое, что я могу для тебя сделать.

Агриппину подсадили на мула. Личные рабы шли рядом. Брат, даже не оглянувшись на тело, что осталось позади, повел их маленькую группу вниз к порту.

Там на залитой лунным светом пристани префект Шестого Железного легиона передал императору небольшой сундук. Гай колебался, Агриппина сразу