Владимир. Святой язычник - Владимир Валерьевич Филиппов

Брак же Владимиров в 975 или 976, с которого, может, и злоба с Ярополком произошла, а не убийство Олегово, в котором Ярополк не был винен» (В.Н. Татищев)

А под 977 годом стоит запись, которая может внести смуту в любые, даже самые крепкие умы. «В сем же году по счислению родился Владимиру сын Ярослав». Если суммировать все записи, то получается совсем иная картина. Ярослав тут же становится старшим из детей Владимира, старше и Вышеслава, и Святополка, а Рогнеда – первой и старшей женой.

Зачем Василий Никитич зафиксировал странные предположения, в которые и сам не верил ни минуты? Кто знает.

Рогволод и Рогнеда на миниатюре Радзивилловской летописи, XV в.

Возможно, у А.Л. Никитина просто появилось желание выделиться. Ему казалось, он нашел недостающее звено, которое упустили другие. Он нашел причину бунта Ярослава против отца. Вывел истинную причину ненависти братьев друг к другу. Между ними встала не смерть брата, а женщина! Хотя его логики и уменья хватило только на то, чтобы запустить такое предположение, но ни обосновать его логически, ни подтвердить документально он уже не смог.

Для всех прочих авторов последовательность событий летописи не вызывает никаких сомнений, оно-то как раз не просто является фактически верным, но и логичным.

Хронологически все изложено точно.

Сначала Владимир отправился за море, потом вернулся с подкреплением в Новгород, а потом решил убедить стать его союзником в борьбе с братом Рогволда. На этом примере хочется продемонстрировать, что, может быть, нужно просто лучше вникать в события, которые происходили, а не искать то, чего не было и быть не могло.

Никитин, идя за своей идеей, не прочитал все у того же Татищева следующие записи.

«Владимир, по сказанию Иоакима, будучи в варягах, женился, но на чьей дочери и как ее звали, не показано, только от нее сына старшего Вышеслава сказал, а Нестор оного от Рогнеды полоцкой рожденного. Брак с Рогнедою в 976 году, как и рождение Ярослава, вызывает сомнение. По Иоакимову же сказанию яснее и лета Владимира согласуют, что ему прежде Рогнеды жену иметь было можно». Часть этой цитаты я уже предоставлял читателю, теперь нам нужен расширенный вариант.

К немалому удивлению Владимира, его посланцы вернулись из Полоцка с обескураживающим ответом. Владимир с Добрыней получили отказ, который был ими воспринят как оскорбление. Чем оно в действительности и было. То, что после отказа Рогнеды Владимир был взбешен и едва сдерживался, неудивительно.

В Полоцке все же надеялись, что оскорбление останется без ответа, что Владимир не рискнет спросить за грубость в свой адрес, но на всякий случай отец Рогнеды медлить не стал, а спешно послал к потенциальному зятю Ярополку гонцов, которые красочно обрисовали киевскому князю ситуацию в целом. А заодно дали понять, что Рогволд свои договоренности соблюдает твердо. Ситуация, хоть и была из неприятных, но скорых бед Полоцкому княжеству не сулила, ведь в первую очередь братья вели борьбу между собой. В Полоцке хотели верить в лучшее, а потому успокаивали себя. Аргументов для этого дела вполне хватало.

За Владимиром не было героических дел, чтобы растревожиться всерьез. Дерзость и упрямство – да, но ничего больше. Имя его прославлено не было, да и с чего, при его-то возрасте, он лишь переждал лихолетье в чужом недобром краю да женился на какой-то подвернувшейся варяжке, и все. Викинги, что, по слухам, стоят за ним, всего лишь наемная сила, да и сколько их? Может, про их количество только болтают, чтобы напугать противника? А сами новгородцы? Пойдут ли они за вернувшимся князем в бой? Неизвестно. Да и Ярополк настроен на женитьбу решительно и, в случае чего, будущего родственника в беде не бросит. К тому же, раз свадьба его дочери и Ярополка – лишь вопрос времени, для Владимира лучший путь к спасению – новое бегство к варягам. В данной ситуации это вполне разумно.

Так что бояться совершенно нечего. Рогволод был уверен, что Полоцк встанет неприступной преградой перед Владимиром, если тот осмелится напасть. Но опять же, такая перспектива могла возникнуть только в том случае, если ему удастся разбить Ярополка и киевские дружины. А это нереально.

Задумываясь о возможных перспективах, Рогволод приходил к выводу, скорее о неизбежности похода на Новгород в союзе с Киевом и осаде новгородского детинца, чем угрозе для Полоцка.

Казалось, еще немного, и союз Киева и Полоцка станет свершившимся фактом. Другой на месте Владимира давно плюнул бы на это дело и сдался, но Владимир опередил всех.

Владимир Святославич обладал многими добродетелями, но его характеру была в значительной мере присуща черта, которую иногда можно, а иногда нельзя причислить к добродетелям. Она называется твердостью, когда проявляется в хорошем деле, и упрямством – в худом.

Действовать нужно было спешно. Владимир, не тратя понапрасну времени, поднял все свои силы, кого только смог, «из варягов, новгородцев, чуди и кривичей и пошел на Полоцк. Здесь мы видим опять не набег дружины, не одних варягов, но поход, в котором участвовали, как в походе Олега, все северные племена» (С.М. Соловьев) и двинулся по дороге на Полоцк. Этот факт подтверждает и летопись. «Володимиръ же собра воя многы, варягы, словене, чюдь, кривици» (Новгородская I летопись младшего извода).

Есть ли в этом что-то уж совсем удивительное? Скорее всего, нет. Новгородцы сами изъявили готовность биться в дружине своего князя против Ярополка. Что же касается остальных племен, которые называет летопись, кривичей и чудиь (финно-угорское население Северо-Запада Руси – эстов, вепсов – веси, мери и води), то все эти племена и ранее были объединены вокруг Новгорода – не только при Владимире, но и задолго до него, при первых новгородских князьях. По сути своей, с возвращением Владимира Северная Новгородская Русь по существу восстанавливалась в границах дорюриковой поры.

Армия двинулась на Полоцк. Некоторые отряды должны были присоединиться к князю Новгорода по пути и уже дальше идти под его знаменем на врага. Вел войско вместе с князем его дядька Добрыня. Владимир мог доверить своему дяде любое дело, но сейчас вел войско сам, ибо велика была его гордость, и он хотел лично отплатить за оскорбление, нанесенное ему. К тому же в сложившейся ситуации северные полки против Киева и Ярополка должен был возглавить наследник, обладающий неоспоримым правом на трон.

– Если их поведу я, то они будут уверены, что вскоре станут