Владимир. Святой язычник - Владимир Валерьевич Филиппов

Старший из сыновей, решив воспользоваться кратким затишьем, возникшим в бою, тронул отца за плечо, и Рогволод резко обернулся, думая, что какой-то враг подобрался сзади. Но сын хотел обратить внимание отца на крупный хорошо вооруженный отряд, быстро приближающийся к полю боя. Судя по всему, это были новгородцы.

Почуяв неладное, Рогволод бросил взгляд на поле боя, его охватило беспокойство. Только теперь он увидел и другие отряды Владимира, которые были укрыты до времени от посторонних глаз и которые быстро двигались в сторону места схватки. Определить их численность было невозможно. Они с ходу вливались в битву, но стоящие на поле боя полоцкие воины упорно оборонялись, несмотря на довольно большое численное превосходство противника. Полоцкий князь понимал: рано или поздно оно даст о себе знать. Битва продолжалась с переменным успехом, пока наконец ее ход не переломили дружины Добрыни. Свежие силы, брошенные Владимиром в сражение, прорвали оборону. Хорошо вооруженные воины Добрыни пробились к самому входу в Полоцк, с криками «Новгород! Новгород!» разя своими мечами всех попадавшихся на пути; кто смог спастись от них, с криком бежал, спеша укрыться внутри городских стен.

Полоцкий князь вместе со своим отрядом был вынужден прикрывать отход. Они еще держали заслон, пока остальные быстро отступали. Рогволод чувствовал себя беспомощным. Стена щитов была разорвана, и защитники города спасались бегством. К месту, где стоял полоцкий князь, устремились свирепые викинги Владимира, вооруженные топорами. Вскоре все было кончено…

Все телохранители теперь Рогволда лежали мертвыми. Князь Рогволод и оба его сына, статные, гордые витязи, расстались с жизнью в битве.

Добрыня бросил победный взгляд, чтобы насладиться зрелищем поверженного в прах врага. Во всем облике железного воеводы, не обиженного ни умом, ни проницательностью, непреклонного и даже бесчеловечно жестокого, когда дело касалось защиты своих принципов, сейчас сквозило торжество победы.

Лаврентьевская летопись сообщает о походе Владимира кратко: «Идоша на Полоцк, и победили Рогволода. Рогволод же вбежал в город. И приступили к городу, и взяли город».

«Владимир, придя к Полоцку, обступил град и, учинив на поле с Рохволдом бой, оного победив, Полоцк взял, Рогволда с его двумя сынами убил, а дочь его Рогнеду взял себе в жены. И так стал обладать княжеством полоцким». Так излагает ситуацию В.Н. Татищев.

Раз уж я взялся цитировать не только привычные источники, но и альтернативные, не вызывающие у многих особого доверия, то приведу отрывок и оттуда. Как показатель.

«В тот же год 980-й пошел Владимир с дядей своим Добраном к Полоцку, и подошли они к городу, и говорит Добран Рогволоду, сыну Улеба, князю кривичей, чтобы пошел войной на Ярополка, потому что он враг словенам и кривичам, и хочет всю Русь под себя подмять, и Киев подчинить своей власти, и этим расширить владение. Но стал сомневаться Рогволод и говорит: Я не хочу выступать против брата своего (Рогволод, Ярополк и Владимир – правнуки Людмилы, дочери Вадима, старшего (после Аскольда) внука Гостомысла (по версии Изборника)), а поэтому не могу дать ни воинов, ни коней, ни лодок… и ничего не дал Добрану. И снова обращается к нему Добран: Раз не хочешь помочь нам, так дай дочь свою Рогнеду замуж за Владимира, ведь хочет жениться на ней мой племянник Владимир…

…И пошли к Рогнеде, и спрашивает отец ее: Не пойдешь ли за Владимира? – Но оскорбилась Рогнеда и отвечает отцу своему Рогволоду и Добрану же: Я не хочу разувать робичича, но хочу замуж за Ярополка…

…И, услышав это, Добран, дядя Владимира, очень разгневался и закричал в гневе и ярости: Раз не хотите с нами быть в мире, так познаете меч мой! – И, стремглав выйдя от них, приказал словенам окружить Полоцк и разграбить город, и защитников его убить, и все строения и дома сжечь, и не смог Рогволод сопротивляться дружине словенской…» (Будинский изборник)

Направление повествования одно, но смысловое различие присутствует. На первый взгляд оно даже не особо заметно, и даже в изложении Будинского изборника все выглядит вполне себе логично, за исключением подачи родословной. Но родословная – разговор отдельный, и мы его сейчас касаться не будем.

С Полоцком и его самостоятельностью было покончено, но вот в том, что город был разграблен, я глубоко сомневаюсь. Владимир победил. Теперь это его город, и подчинен он только ему. Рогволд и его сыновья погибли в сражении, Рогнеда теперь его невеста. Зачем грабить и разрушать свое? Чтобы новые подданные его возненавидели? Это нелогично. Владимир так никогда не делал.

Сейчас у него были более важные дела, чем потакать буйству дружины. Полоцк он победил, но главное противоборство было еще впереди.

Война между Ярополком и Владимиром началась.

Каковы шансы на победу у каждого из кандидатов в данном случае? Я мог бы на этот вопрос ответить и сам, но воспользуюсь цитатой из труда величайшего мыслителя Никколо Макиавелли. Пожалуй, я даже поясню, почему решил так сделать. В своей оценке я бы делал упор на конкретных людей, Макиавелли же дает общую формулу, не зависящую от того, о ком идет речь. Просто правитель и претендент. Общая тенденция в его видении такова: «Наследному государю, чьи подданные успели сжиться с правящим домом, гораздо легче удержать власть, нежели новому, ибо для этого ему достаточно не преступать обычая предков и впоследствии без поспешности применяться к новым обстоятельствам. При таком образе действий даже посредственный правитель не утратит власти, если только не будет свергнут особо могущественной и грозной силой, но и в этом случае он отвоюет власть при первой же неудаче завоевателя». Согласитесь, с этим утверждением трудно спорить. А это значит, что даже после захвата Полоцка все преимущества в начавшемся противостоянии были еще на стороне Ярополка. Нужно было только правильно ими распорядиться. Владимира же на тот момент еще никак нельзя назвать могущественной и грозной силой, да и в этом случае шансы у наследного государя есть.

Итальянец подробно объясняет и причины, которые привели его к этим выводам: «У государя, унаследовавшего власть, меньше причин и меньше необходимости притеснять подданных, почему они и платят ему большей любовью, и если он не обнаруживает чрезмерных пороков, вызывающих ненависть, то закономерно пользуется благорасположением граждан. Давнее и преемственное правление заставляет забыть о бывших некогда переворотах и вызвавших их причинах, тогда как всякая перемена прокладывает путь другим переменам». Последняя строчка вообще неоспорима. Новая метла по-новому метет – так говорят на Руси, а перемены людей всегда больше настораживали, чем радовали. Макиавелли