Владимир. Святой язычник - Владимир Валерьевич Филиппов

Но логика в таких делах бессильна. Типа: «…глаза Владимира, устремленные на Рогнеду жадно вспыхнули», «он должен во что бы то ни стало обладать этой женщиной – у нее губы цвета граната и лебединая шея…», ну и так далее.

Летописцу же нужен лишь контраст, каким зверем Владимир был до принятия христианства, и какое благолепие на него снизошло после его принятия. Даже покушавшуюся на его жизнь на самом брачном ложе Рогнеду он прощает.

Видимо, многих мучал вопрос, который я задал, и они действительно пытались найти на него ответ. В поисках истины доходило до действительно уникальных перлов. Приведу один из примеров, до чего может дойти мысль.

«Владимир счел себя обязанным жениться на Рогнеде, чтобы не оставлять ее без защиты».

Продолжая эту короткую цитатку, скажу. Уж если Владимир погубил всю семью Рогнеды и прилюдно взял ее силой, то после всего этого считать себя обязанным защищать ее? Да и от кого? От себя самого? Других опасных врагов, судя по всему, у Рогнеды на данный момент не имелось! Зато вот на таком богатом материале и создаются штампы за столетия, становящиеся въевшимися в мозги.

И еще, ни в одной летописи вы не найдете точной даты женитьбы Владимира на Рогнеде. Она чаще всего идет в одном сообщении со взятия Полоцка, что вполне логично. Полоцк взял, на Рогнеде женился. Но какой временной промежуток был между этими событиями? Вот это вопрос. Или Владимир прямо на могиле Рогволда потянул его дочь под венец? Свадьба могла состояться немного или намного позже. Даже после того, как был разбит Ярополк. Вот что было сейчас самым важным.

Что в ответ скажут оппоненты?

«О том, насколько впечаталась в память потомков полоцкая кровавая свадьба, свидетельствует тот факт, что даже в церковно-историческое сочинение – так называемую особую редакцию Жития святого Владимира, в повествование о крещении князя и о взятии им греческого города Корсуни (центральный эпизод всего Жития Крестителя Руси) – вошел вымышленный рассказ о том, как Владимир сначала заслал сватов к корсунскому князю, а затем, разгневанный отказом, обесчестил корсунскую княжну на глазах князя и княгини» (А. Карпов). Ключевой слово здесь – ВЫМЫШЛЕННЫЙ. Один вымышленный рассказ перекочевал в другое повествование, но там он слишком уж бросался в глаза своей неестественностью. Оттуда по этой причине и убрали. А то, что касается Рогнеды, в некоторых списках оставили, вот и вся история. Притом в то, что Владимир обесчестил корсуньскую княжну, не верит никто, в то же самое, что касается Рогнеды, верят большинство и безоговорочно. Но ведь была попытка составителя документа обесчестить и корсунскую княжну, но она ему не удалась.

Теперь поговорим о характере Рогнеды. Если бы гордая сверх всякой меры, опозоренная девушка, да еще с таким характером, чтобы полком командовать, решила лишить себя жизни, по случаю испытанного позора, то никто ее остановить бы не смог. Но она этого не сделала. Приняла брак и мужа как должное. Кто-то подумает, что она просто решила отомстить, а потому прерывать свою жизнь в этом случае было бы лишним. Полностью согласен. Но Рогнеда не мстила Владимиру до тех самых пор, пока он не надумал ее оставить ради другой. Единственной. Она даже христианство приняла впоследствии и ушла в монастырь. К чему, собственно, ее никто не принуждал.

И раз уж я упомянул в очередной раз А. Карпова, то позвольте мне вновь привести небольшую выдержку из его книги. «Ее (Рогнеды. – В.В.Ф.) судьба даже и после замужества была удивительной, можно сказать, исключительной для Древней Руси. Видимо, Владимир с годами не охладел к ней, но продолжал страстно любить. Он и поселил ее отдельно, не в Киеве, а в пригородном сельце Предславино, на речке Лыбедь. (Название этого сельца, наверное, связано с именем дочери Рогнеды.)

Стало быть – еще в начале княжения Владимира, приблизительно в 982–983 годах. Но если так, то Рогнеда вовсе не была оставлена Владимиром и продолжала пользоваться его благосклонностью и исполнять свой супружеский долг». (А. Карпов)

То есть, как только историк отвлекается от заранее проложенного другими маршрута, выбирается из колеи и начинает размышлять сам, так тут же в его тексте появляются перлы, противоположные его же мнению. Просто излагая их как факт, как загадку неведомую, он не идет вслед за своими замечаниями и не разматывает накапливающийся клубок противоречий. А жаль.

Процитирую его вывод. «Но сколь живо и ярко предстает перед нами в этом предании образ гордой и своенравной Рогнеды – поруганной, растоптанной, но все же несломленной, пылающей жаждой отмщения, смешанной с ревностью и обидой. Удивительно – она ненавидит своего супруга, но в то же время, ненавидя, ревнует его и требует любви к ней одной! О, женщины – вечная загадка для историка».

Поруганная, растоптанная, ревнивая, требующая любви. Одно слово – загадка.

От разговора про любовь мы перейдем к разговору о семье. Любовь для нас, в данном случае понятие эфемерное и недоказуемое, с семьей же все намного проще.

В.Н. Татищев приводит список законных жен князя Владимира. Варяжскую жену Владимира, видимо, за неимением точных данных, того же имени, он пропускает и начинает прямо с Рогнеды. «Супруги: 1) Рогнед, или Горислава, княжна полоцкая, в 976-м; умерла 1000; от нее Вышеслав новгородский, умер в 1012-м; Изяслав полоцкий, умер в 1001-м, 2; Ярослав ростовский, потом новгородский и великий князь; Всеволод владимирский на Волыни. Дочери: Предислава, супруга Болеслава III, короля богемского; Прямислава – Андрея I, короля венгерского».

Вышеслав, скорее всего, сын скандинавской жены Владимира, но это не так важно. Обратите внимание на этот список. Судя по количеству детей, Владимир и Рогнеда, хоть ее и прозвали Горислава, довольно долгое время были близки. Мало того, все это время она исправно рожала ему детей и не помышляла о его убийстве. Если бы дело было так, как изложено в Пискаревском летописце, вряд ли их семейный союз был таким плодотворным. Об этом мог бы легко догадаться любой человек, даже не обладающий глубокими познаниями в области психологии. Или все эти дети – тоже продукт все продолжающегося из года в год насилия? Никакой взаимности, только грубая сила и супружеский долг?

Я глубоко сомневаюсь, что все это время семья держалась только на насилии.

К тому же Владимир, человек всегда осторожный, спал все это время с ней в одной постели и