Владимир. Святой язычник - Владимир Валерьевич Филиппов

это только слова. А к словам летописца следует относиться с известной осторожностью – он частенько давал волю фантазии, хотя в том, и не было особой необходимости, к тому же его свидетельства не совсем согласуются с сообщениями других источников. А это уже важно. Пискаревский летописец проявляет удивительную осведомленность в том, что случилось в Рогволдом и Рогнедой после поражения. Он убедительно утвердителен и даже не дает ни малейшего повода усомниться в том, что он рассказывает. Однако, столкнувшись с подобной же информацией Н.М. Карамзин все же сомневается. И правильно делает.

«В продолжении Нестора (в печатн. стр. 185) сказано: “Добрыня поноси дщери его и повелел Владимиру быть с нею пред отцем ее и матерью, и потом отца уби”. Справедливо ли сие гнусное обстоятельство? Нестор молчит о том». (Н.М. Карамзин)

Нестор молчит. Я же свое мнение выскажу. Не сочтите это за излишнюю категоричность, но этим слухам, которые, как сказал один величайший поэт, беззубые старухи разносят по умам, я не верю ни капельки, и вот почему.

Некоторые летописцы просто любят привнести элементы греческой трагедии в описание истории собственного государства. Достаточно самых ничтожных познаний в психологии, самого скромного житейского опыта, чтобы не сомневаться, что те жуткие вещи, которые приписывают в данном случае Владимиру-язычнику – всего лишь богатая фантазия позднейшего летописца.

Сейчас мы рассмотрим этот вопрос самым тщательнейшим образом. Разберемся в мотивах предполагаемого злодеяния.

Во-первых, ни один славянский князь из тех, что правил на Руси, не был замечен в насилии над женщиной, представительницей княжеского рода, от Гостомысла и до монгольского нашествия. Пленить, удержать как заложника и даже взять в жены, пусть и против воли, могли, но насилия не совершали. Получается, что только Владимир исключение из правила? Вряд ли.

Вот в просвещенной Европе такие истории действительно случались, да что далеко ходить за примером. Жил такой мерзавец, польский король Болеслав Толстый, которого еще некоторые называют Храбрым. Пусть прозвище, данное поляками своему королю, не вводит вас в заблуждение, этот король был действительным вместилищем всех пороков, присущих верховной власти. Так вот, когда он захватил город Киев, в котором осталась сестра Ярослава, прозванного Мудрым, девица, в женитьбе на которой Болеславу было ранее отказано, польский король решил ей за это отомстить. А с девицами и женами он не церемонился, какого бы положения они ни были, та еще была скотина этот польский король. Так вот, он взял сестру Ярослава Елизавету силой, прямо в побежденном городе, мало того, когда он был вынужден в спешке покинуть Киев под напором приближающихся войск Ярослава и разногласий со своим зятем Святополком, поднявшим местный люд на партизанскую войну, он утащил ее в Польшу с собой и держал долгое время там. Ни о какой женитьбе на ней речи не шло, по меркам того времени она была опозорена. Но, повторюсь, это Европа и монархи, считающие себя олицетворением порядков в этой самой Европе. Пускай даже поляки и славяне, и христиане. На Руси дела обстояли иначе.

Скорее всего, это эпизод должен был в очередной раз показать, как резко и в лучшую сторону князь изменился, приняв христианство. На контрасте. Мол, пока был язычник, был изверг и никаких приличий не соблюдал, принял христианство и стал благочестивый и благостный.

Это довольно весомый довод, но не главный.

Перейдем к следующему. Рогнеда была девушка горячая и своенравная, она даже один раз пыталась сама убить Владимира. Эта история даже тиражируется всеми известными летописями. Но обратите внимание, когда это произошло. Тогда, когда Владимир принял христианство и женился на византийской принцессе. Видимо, в тот день ее душа получила глубокую незаживающую рану.

Почему это случилось именно в этот момент, а не раньше? Потому как, в свете новых религиозных веяний, только сестра византийских правителей Анна являлась теперь единственной законной женой князя. Рогнеда с этого дня была Владимиру никем… неправильно, матерью его детей, но права на власть и близость к князю потеряла. Ее действия выглядят как ревность. Нет женщины, которая молча примирилась бы с такой участью.

Если бы она хотела отомстить за поругание своей чести (если такое действительно было), за смерть отца, матери и братьев, она бы сделала это ввиду вражды, которую питала в сердце, намного раньше и нашла бы для этого подходящий случай и удобное время. Мало того, за все эти годы совместной жизни она могла совершить свою месть так, что даже тень сомнения в этом деле не пала бы на нее. Она же совершила покушение практически открыто и безрассудно, явно под влиянием эмоций, уже даже не контролируемых. Это был порыв. И об этом мы еще поговорим в свое время.

А пока подытожим.

Прилюдное надругательство, оскорбление, да еще хладнокровно совершенное убийство на глазах княгини ее родителей, не могли не взывать к отмщению. Такое не забывается. Но она, при всей своей гордости и эмоциональности, не мстила. Почему? Потому, что все было не так, как нас хотят в этом уверить. Потому, что ни поругательства, ни убийства родственников на ее глазах не было.

Ее отец и братья погибли на поле боя, как мужчины – с мечом в руке, это смерть, достойная мужчины, и в этом случае для Рогнеды подход к вопросу меняется. Рогволд, как и его сыновья, погибли в схватке, отстаивая свой город с оружием в руках, после чего были достойно и с почетом похоронены тем, кто их город захватил. И жители покоренного города могли своими глазами убедиться, что их достойный князь получил достойные похороны со стороны того, кто его победил. Особы, рожденные на троне, умирают на поле брани. И ничего дивного в этом нет. Владимир, как и положено, оказал последнюю честь своему противнику.

Если у кого-то из наиболее любознательных читателей возник вопрос, почему я уверен, что Рогволда и его сыновей похоронили со всеми причитающимися их положению почестями, отвечу.

Одержав такую нужную ему победу, Владимир не дал своему воинству разграбить город. (Если кто-то спросит, почему я уверен, что город не разграбили, скажу: ни одного упоминания об этом факте ни в одном летописном источнике нет. И это естественно. Теперь этот город был во власти Владимира, а кто даст грабить и разорять свое?) Молодому князю совсем не нужно было, чтобы в самый разгар его противостояния с Ярополком у него в тылу вспыхнуло восстание.

После того, как Олег воссел на трон Киева, он со всеми почестями похоронил бывшего киевского князя. Киевляне остались (если в этом случае можно так выразиться) вполне довольны совершенной церемонией и мятежей не