Владимир. Святой язычник - Владимир Валерьевич Филиппов

«О характере Добрыни мы имеем право заключать по некоторым указаниям летописи: видно, что это был старик умный, ловкий, решительный, но жесткий» (С.М. Соловьев) Прежде чем перейти к дальнейшим объяснениям я вынужден его поправить. Вряд ли на тот момент Добрыня был стариком, скорее всего, мужчина в самом расцвете сил. Летопись же говорит о нем кратко: «Добрыня, воевода храбр». Ясно, что этот человек умеет и размышлять, и действовать; он закален войной, беспощадной войной с врагами отчизны.

«Я ценю сильный характер, даже если он скверный», – сказал как-то раз Венедикт Ерофеев. Здесь было что ценить.

Добрыня был человеком действия.

– Мы уничтожим всех врагов – всех до единого! Нам чужда жалость! – Его глаза-буравчики впились в лицо Владимира. – Жалость присуща слабым. Жалость – признак упадка. Настало время атак. Самое главное – не упустить момент. Атаковать, занять выгодную позицию, не дать врагу упредить себя!

Раз Рогволд, князь Полоцка, открыто признал Ярополка своим союзником, то теперь должен был ждать нападения со стороны противника его будущего зятя.

Все славянские города, даже если были непритязательные на вид, были настолько хорошо построены и так надежно охранялись, что даже изобретательному человеку пришлось бы поломать голову над тем, как проникнуть туда. Уж на что воевода Свенельд был искусен в военном деле, а под Овручем, городом древлян, он простоял почти три года.

Владимир с Добрыней решили взять Полоцк изгоном, т. е. налетом, ни в коем случае не доводя дело до осады. Население городов с самых древних времен знало, что, окружив себя стенами, оно может отражать врага наиболее эффективно. С высоты стен легко было осыпать врагов градом стрел, в то время как враг мог принести мало вреда, посылая стрелы вверх.

Осада стала состязанием на выносливость и терпение. Осаждающие чаще всего избегали взятия городов штурмом. Вместо этого они довольствовались изоляцией города и не давали подвозить продовольственные припасы. Таким образом, голодом можно было заставить осажденных подчиниться. Так действовали и печенеги под Киевом после первых неудач штурма стен.

Осажденный город старался продержаться как можно дольше, надеясь на то, что осаждающая армия не устоит перед скукой, лишениями и болезнями. Обычно это была долгая история, и страдали обе стороны, поэтому в итоге достигался некоторый компромисс, по условиям которого город соглашался признать себя побежденным и платить дань, но оставался нетронутым. Это было всегда главным условием любого соглашения. Ведь когда удавалось взять город штурмом, население оказывалось зажато в собственных стенах и не могло убежать. В ярости сражений и упоении победой разграбление городов влекло за собой неописуемые жестокости. Ведь город был заполнен не только материальной добычей, но и беспомощными женщинами с детьми, над которыми можно было творить насилия, не особо опасаясь сопротивления и мести.

Получалось, что главной задачей любого города было вовремя закрыть ворота перед нападавшими, в этом случае шансы на удачный исход для него и его жителей значительно возрастали.

Так что для дела, которое затеял Владимир, было лучше сохранять передвижение войска в тайне. Добрыне это прекрасно удалось – рати Владимира в Полоцке не ждали…

Сердце постоянно толкало молодого князя на рискованные поступки и авантюры. Правда, они всегда были хорошо подготовлены.

Историк А. Карпов на полном серьезе считает, что «Владимир сумел даже из унижения извлечь для себя очевидную выгоду – как политическую, так и военную. И вновь большая часть заслуги в этом принадлежала его дяде. Добрыня счел себя оскорбленным в той же мере, что и племянник. Ведь унижалась честь его сестры, матери Владимира Малуши. Владимир “пожалился” дяде своему, читаем мы в летописи, и “исполнился ярости” Добрыня».

Полоцк доживал последние мирные дни перед тем, как на него обрушится катастрофа.

В Полоцке ждали новостей, но чего-то значительного все не происходило, больше от Владимира никто не явился, ни с угрозами, ни с предложениями. Видимо, новгородец понял: настаивать бессмысленно. А возможно, узнав о предстоящей женитьбе брата на потенциальной невесте, и вовсе напугался. Может быть, опять стал готовиться к отправке в Швецию на год-другой. Неисповедимы пути богов. Волнение сменилось апатией. Видимо, заключающий бросок новгородский князь отложил на такую далекую пору, что Полоцк уже сам был готов проявить агрессию по отношению к Новгороду, но не успел.

Армия Владимира внезапно для всех оказалась под стенами города, когда ее никто не ждал.

Однако князь Рогволод был не робкого десятка. Запугать его было сложно, он сам привык пугать. Рогволод принадлежал к древнему воинственному роду, дружинники его любили и уважали, и у него было два сына, оба уже достаточно взрослые, чтобы носить оружие. Глядя на отряды Владимира, довольно неожиданно появившиеся у Полоцка, он решил, что ему вполне хватит сил справиться с неприятелем самому, и решил принять бой вне стен, в поле. Доблесть Рогволода оказалась гибельной для него, молодой новгородский князь перехитрил полоцкого, он скрыл до нужного момента большую часть своих войск.

Боевые топоры викингов. Из археологических раскопок

Полоцкий князь для боя выбрал выгодную позицию и разместил там основную линию обороны. Это было единственное место, где он мог остановить большой отряд, особенно тяжеловооруженный или конный, к тому же давало полоцкому князю возможность при необходимости отойти к Полоцку.

По краям строя Рогволод поставил крепких пехотинцев из ополчения. Сам же князь вместе с проверенными людьми, в число которых входил и небольшой отряд конницы, встал посередине.

Возможно, Рогволод собирался нанести упреждающий удар по войскам Владимира. Но Владимир и тут опередил его и атаковал первым, рассчитывая массой своих отборных воинов проломить полоцкую стену щитов, которая, на первый взгляд, стояла несокрушимо.

Когда воины Полоцка увидели строящегося перед вратами своего города в боевые порядки врага, их победный крик громом прокатился по долине. Но из врагов выстраивалось казавшееся огромным воинство, а к ним будто из-за горизонта вытекали все новые отряды, а кроме них были и не видимые, оставленные Владимиром в засаде на крайний случай.

Сам Владимир остался в арьергарде вместе с отборными воинами.

Первыми в бой пошли викинги, их атака захлебнулась, и они откатилась назад, оставив несколько трупов перед обороняющимися, не дрогнувшими и почти не пострадавшими. Но варяги Владимира отступать не собирались. Снова взревели рога, и воины с севера во второй раз ринулись на полоцких ратников с безрассудной яростью. Теперь все люди полоцкого князя оказались связаны жестоким боем.

Сам Рогволод возглавлял отряд в центре, где натиск был мощнее всего.