Секретный курьер - Александр Гефтер

Уже идя по стенке к показавшемуся вдали судну общества, они заметили довольно большую толпу, собравшуюся у самого края пристани. Неожиданно из нее вырвался матрос с растерянным видом, размахивавший руками.

Он кричал:

— Круг или лодку! Лодку!

— Где же ее взять, лодку-то, — ответил какой-то мастеровой. — Лодки здесь не бывает, ей здесь не место. Лодка вон там, где норвежские боты стоят, а здесь ей не место. А теперь, смотри, пока достанете ее, человек и погибнет. Беспременно погибнет, — добавил он убежденно.

Келлер и Ранау отправились бегом к месту происшествия.

— Свалился как был, в валенцах и полушубке, где уж тут выплыть. Ай-яй, жаль-то как человека. Уж больше не покажется, должно, окончательно утоп, — слышались голоса.

Келлер подбежал к краю пристани, не чувствуя ног. Смутно сознавая, что с ним делается, он изо всех сил ударил головой кого-то, стоявшего перед ним, прочистил себе путь и оказался у самой воды. На ее молочно-зеленоватой поверхности быстро, как газ в бутылке содовой, подымались большие пузыри. Больше ничего не было видно. Судорожно распахнул пальто, обрывая пуговицы.

— Я, кажется, дрейфлю, — сказал он себе с отвращением и, чтобы наказать себя за колебание, бросился в воду вниз головой, как был. Обожгло лицо, но сразу прошло.

Мутный свет, проникавший в воду сверху, позволил ему скоро различить медленно идущее вниз тело. Оно показалось ему чудовищным и расплющенным. Огромные ноги в черных валенках подымались и опускались, сгибаясь и разгибаясь в коленях, будто поворачивали велосипедные педали.

Пузырьки воздуха бисерной сеткой осели на них и на полах распахнутого полушубка… Руки были опущены вдоль тела, ладонями наружу. Келлер неторопливо, как будто с любопытством, обошел тело, раздумывая, где бы лучше его взять, и решил: со спины, сзади за шиворот.

Казалось, что он уже давно, страшно давно был под водой, но воздуха в его груди было еще достаточно. Выбрав место, он быстро и решительно вонзил пальцы в воротник полушубка, дернул и стал подыматься на поверхность. Тело послушно и легко подымалось вместе с ним. Вышло! Скоро буду дышать, — мелькнуло в голове. Он все быстрее работал ногами. — Какая красота — сполохи, Боже, как чудесно это было вчера. — Сердце начинало биться с невыразимой быстротой. — Если сейчас пробью головой поверхность, спасен, нет… — в этот момент он вынырнул.

Шум, крики, гул порта поразили его слух. Прямо перед глазами, наполовину уходя в воду, свешивалась веревочная петля. Держали ее Ранау и несколько человек, стоявших за ним.

У Ранау были ласковые, полные нежности глаза.

— Молодчина, так, по-морски, — приговаривал он отрывистым голосом.

Келлер знал, что нужно делать с этой петлей, но тщетно посылал он приказы воли своему телу: руки не повиновались.

— Петлю набросьте! — крикнул Ранау.

— Петлю, петлю накидавай! — ревела толпа.

— Да, да, петлю, я это знаю, но как?

Чего-то недоставало. Не хватало точки опоры. Силы вдруг стали его покидать.

«Сейчас будет поздно, сейчас опять будет эта мутноватая прозрачность воды, пожалуй, больше не выплыву».

Он судорожно схватился за канат одеревеневшей рукой. Пальцы не могли сжаться достаточно сильно. Тогда он схватился зубами. «Жить, жить, не сдаваться!» И он еще сильнее сжал зубы.

Что-то больно ударило его по плечам и скатилось вниз. Потом стало затягиваться туже и туже. Сознание медленно уходило, но он все же чувствовал, что его тело и спасенный им человек отделяются от воды. Услышал, как льются с них струи. Сверху была наброшена петля, и теперь их обоих тащили.

— Ээй, дружно, рраз, рраз! — не то кричали, не то пели наверху.

Сделалось очень холодно. Зубы стучали.

«Только бы не брякнуться без чувств, не оскандалиться! Усилие воли! Вздохнуть поглубже! Так, так. Ничего, пройдет!»

Но уже дрожавшие от радости руки Ранау освобождали от врезавшейся петли. Толпа весело гудела.

— Ишь, вытащил, спас душу человеческую, без его обязательно бы утоп…

— В машинное отделение волоки отогревать!.. Келлер заметил, что он довольно быстро бежит куда-то вместе с Ранау, поддерживавшим его под локоть.

— Так, так, так! — приговаривал он в такт шагу. «Черт возьми, совсем как мальчишки, бежим среди бела дня», — подумал с досадой Келлер и продолжал бежать.

Очевидно, сегодня был какой-то большой праздник, потому что на душе было необыкновенно спокойно и радостно. Какой же это праздник? Все не мог сообразить.

— Осторожно, скользко! — крикнул Ранау. Оказывается, что в этот момент они спускались по обледенелому трапу на глубоко опустившуюся, благодаря отливу, палубу какого-то могучего и широкого буксира.

Келлер хотел было бегом, но посреди трапа поскользнулся и полетел вниз. Кочегары в полосатых тельниках подхватили его.

— Так, браво, Марсофлот! — крикнул Ранау ликующе. — По-морски!

Большой бородатый человек, плотный, с круглым животом, в тулупе, с ленточкой «Викториа Кросс», принял его в свои объятия.

Это был Ризнич, во время войны пришедший на подводной лодке из Италии в Архангельск, теперь командовавший водолазным судном компании.

— Скорей, душа моя, в машинное отделение, как раз под парами стоим. Потом коньяку, разумеется, — сказал он благодушно и не торопясь. — Поздравим с прибытием, — и он взял под козырек. — Ризнич.

ГЛАВА XII

В двенадцать часов дня, при тусклом свете не показывающегося над горизонтом полярного солнца, длинными шагами шел на лыжах огромный лейтенант итальянского экспедиционного корпуса маркиз де ля Аква.

Он шел издалека, но не устал (он уставал очень редко), а вспотел.

Напрасно он надел два свитера и две пары шерстяных чулок!

В его атлетическом теле было слишком много крови, разогревшейся теперь от долгого однообразного движения на лыжах.

Уже недалеко был барак итальянской кантины, над которой развивался трехцветный флаг с короной посредине.

Де ля Аква снял меховую рукавицу и вытер вспотевший под высоким кепи лоб.

— Это было великолепно вчера, — произнес он вслух и рассмеялся. — Надо будет повторить этот опыт с Сан-Северино. Посмотрим, как он будет реагировать. Правда, этот синьор может вызвать за такую штуку на дуэль, но это не так уж страшно! Непременно попробую.

И де ля Аква снова пошел бегом.

Следы его были строго параллельны и близки один от другого, почти сливались, так правилен был его бег. По пути стоял на горке невысокий сарайчик, крыша которого с одной стороны спускалась до самой земли, с другой стороны был обрыв. Лейтенант свистнул для бодрости и взлетел на крышу. Затем, с силой оттолкнувшись, полетел вниз длинным безукоризненным прыжком и, не остановившись ни на секунду, покатил дальше, на полном ходу поднялся на пригорок у самого здания кантоны, снова прыгнул и очутился на замерзшем скрипящем крыльце.