Мариана - Моника Диккенс

Хотя это был один из ее любимых возгласов, Мэри так никогда и не выяснила, кто в этой ситуации леди – она или миссис Линни.

– Вот твои сэндвичи, а эти для мистера Денниса, и не проси у меня имбирные орешки, потому что их у нас нету и неизвестно, когда их купят. – Она проводила Мэри до задней двери. – Привези нам кролика для бульона! – крикнула она вдогонку, когда Мэри уже поднималась на горку к конюшне, с наслаждением слушая твердый стук своих сапожек.

Деннис уже вскочил на Бака, а Том вывел Джой. Кобыла била копытом по брусчатке и фыркала, прядая ушами, словно понимала, почему ее седло и уздечка такие безупречные и блестящие, почему заплетена грива и смазаны копыта.

– Помните, мисс Мэри, что я вам сказал – не давайте ей торопиться с прыжками, – проговорил Том, легонько шлепнув кобылу по ее тугому крупу, когда они выезжали со двора. Они проехали трусцой по задней дороге под соснами и выехали в ворота возле коттеджа Бейтсов на каменистую, разбитую дорогу. День был приятный и прохладный, облака раздувались, словно паруса, на бледно-голубом зимнем небе; такие дни заставляют тебя остро чувствовать прелесть жизни. Морозный воздух разрумянил лицо Мэри, она похлопывала ладонью по твердой шее кобылы, чувствуя тепло лошади, ее жизненную силу, когда та слегка приплясывала от нетерпения, чтобы показать, что ей скучно бежать трусцой и хочется перейти на рысь. Деннис и Мэри иногда обсуждали вчерашний праздник, но в основном просто ехали молча, наслаждаясь приятным утром и предвкушая то, что ждет их впереди. Когда Мэри ехала на охоту, она каждый раз была убеждена, что ее привезут домой на носилках, а когда приближалась к препятствию, то видела себя изломанной тушкой, лежащей на другой стороне, и поэтому всегда приходила в восторг, когда Джой приземлялась на все четыре ноги и неслась галопом дальше, а она, Мэри, все-таки оставалась в седле.

Перекресток в деревне Кумб был запружен людьми, лошадьми и автомобилями – все съехались на сбор в День подарков. Деннис, казалось, знал буквально всех и часто приподнимал шляпу, здороваясь с людьми, которых Мэри прежде никогда не видела.

– Вон там майор Уайли, хозяин охоты и владелец своры гончих. – Он показал плеткой на ветерана с бакенбардами и в розовом рединготе, сидевшего на лошади на другом краю толпы. – Я поеду и передам ему сообщение от деда. А ты жди меня здесь, Мария. Все направятся вон в ту сторону. Сначала осмотрят лес Чаффи-вуд.

Мэри не понимала, откуда он знал все эти загадочные вещи, но он всегда оказывался прав. Для нее науки об охоте не существовало, а вот Деннис всегда знал, куда побежит лисица, куда надо направить лошадь и какой маленький мальчик показал ему дорогу. Она направила кобылу на небольшой пригорок, в сторону от толпы, где не было опасности, что Джой лягнет собаку или что они окажутся на пути одного из громогласных рединготов и черных усов или ужасных женщин на боковых седлах и в цилиндрах, которые прокладывали себе дорогу через толпу на высоких, тонконогих лошадях. Самой ужасной из всех была супруга хозяина охоты, миссис Френч-Берроуз, которая расхаживала в желтой меховой мантии, наброшенной поверх платья, и звала всех – аристократов, сельчан, собак – по именам. Ее обветренное лицо под сидящим на темени цилиндром было словно вытесано топором, а профиль был как пила с зубьями. Не менее ужасающе выглядел ее конь – черный, гигантских размеров, с красной лентой на хвосте и с желтым блеском в глазах, которого с руганью и грохотом выводил из фургона маленький конюх-ирландец, буквально болтавшийся в воздухе под конской головой. Вороной закусил удила, блеснул белками глаз и попятился вбок, когда конюх помог миссис Френч-Берроуз сесть на коня. Едва она устроилась в седле, Мэри услышала ее слова: «Будь ты проклят, Чарли!» – и не поняла, к кому та обращалась, к конюху или коню.

Казалось, все знали всех, и Мэри порадовалась, когда ее кто-то позвал с дороги, даже когда оказалось, что это всего лишь миссис Коттерел. Миссис Коттерел давно перестала охотиться из-за ожирения сердца, но выглядела очень спортивно – в твидовой рыбацкой шляпе, белом макинтоше и коротких сапожках. Еще у нее была трость, она же раскладное сиденье, не очень устойчивое, и она восседала на нем, широко расставив ноги, и загораживала дорогу то лошади, то машине, то своре собак.

– Привет, Маргарет, – сказала она, рассматривая Мэри снизу. – Неплохая у тебя кобыла. Как у нее пробежка? Умеет брать препятствия?

– О, замечательно умеет, спасибо, – ответила Мэри.

– Пузырь сегодня тоже здесь, – сообщила миссис Коттерел и кивнула влево. Парализованный от страха мальчишка в жокейской кепке и вельветовых бриджах сидел на маленьком косматом пони, к голове которого был крепко привязан недоуздок.

– Он тут только во второй раз, – громыхала его гордая мать. – Конечно, он будет участвовать только до первой лежки лисы. Понимаешь, мы должны быть крайне внимательными к его здоровью. Доктора говорят, что мозг у него слишком велик для его тела. – На нее надвигался сигналивший автомобиль, и ей пришлось ради безопасности перейти на откос, держа за спиной сиденье и готовясь угнездиться на новом месте.

Джой решила, что ей нравится вид травы на другой стороне дороги, и потащила Мэри туда. Мэри позволила ей опустить голову и есть траву, радуясь, что кобыла стоит спокойно.

– Не позволяйте ей это делать, мисс, – сказал какой-то услужливый конюх, державший очень ухоженную лошадь в попоне с гербом, – а то подцепит заразу. Я видел тут лошадей с вертячкой.

– Благодарю вас, – холодно ответила Мэри и дернула повод, заставив Джой поднять голову.

– Позвольте, я подтяну подгубный ремень, мисс, чтобы вам самой не возиться.

Мэри позволила ему это сделать, хотя ей больше всего хотелось, чтобы он отстал от нее и смотрел за своей подопечной. Она была уверена, что он отметил ее поношенные сапоги.

– Гончие! Пожалуйста, выпускайте гончих! – Толпа на дороге расступилась, и по открывшемуся проходу, подчиняясь кнуту выжлятника, хлынула жизнерадостная, крутящая хвостами черная, белая и бурая волна, толкаясь и суетясь возле ног лошади хозяина охоты. Миссис Френч-Берроуз, ехавшая сзади, замахнулась плеткой на собак, которые остановились на мгновение, чтобы изучить какой-то запах.

– Сюда, Дэйнти! А-а, ладно, Рэнсом, ты хочешь? Давай, пошел! Вперед, Боксер!

Мимо вместе с кавалькадой проезжал Деннис, и Мэри втиснула Джой в строй рядом с ним. Он представил ее ехавшему возле него на палевой лошади бесцветному молодому человеку в цилиндре.

– Доброе утро, –