Мариана - Моника Диккенс

Все двинулись дальше, протискиваясь через узкие охотничьи ворота. Какая-то беспечная девица позволила своей лошади жевать хвост черного жеребца, и хотя его стремительный удар копытом прошелся мимо и не сломал кобыле ногу, поток ругани от его наездницы сокрушил ее азартный настрой, и она поникла, покраснев до краев своей великоватой шляпы-котелка.

Когда они долго ждали чего-то возле Ивового леса, миссис Коттерел, следовавшая за ними на авто, появилась в комплекте с тростью-сиденьем и, угнездясь на нем перед Мэри и Деннисом, рассказала, как Пузырь свалился в канаву и утонул в грязи по макушку.

Солнце клонилось к горизонту, наползал холод.

– Хорошо бы хоть что-нибудь случилось, – сказала Мэри Деннису, и в этот момент леденящий кровь вопль «Ухо-о-о-дит!» привел всех в действие. Вдали с правой стороны одинокий всадник, силуэт которого четко вырисовывался на фоне горизонта, махал шляпой, и вся кавалькада мгновенно рванула туда. Миссис Коттерел пришлось лезть на забор, спасая свою жизнь. Мэри обнаружила, что оказалась в числе первых. Впереди нее лающие хором гончие летели бок о бок через траву, как стая птиц. Миссис Френч-Берроуз, которая, вероятно, нашла своего второго конюха, промчалась мимо нее, слегка сдерживая рвущуюся вперед лошадь, и все вокруг, впереди и позади, наполнилось восхитительным барабанным боем галопирующих копыт.

Это было великолепно. Джой перелетала через заборы, не замедляя бег, и Мэри ощущала нараставший внутри нее восторг. Она была богиней, скачущей на Пегасе; никто не мог ее остановить. Не разбирая дороги, она лихо домчалась до живой изгороди из терновника. Для Джой там было слишком высоко, но молодая кобыла прыгнула, зацепилась задней ногой и упала на нос. Мэри скатилась с нее, выпустила из рук повод, вскочила на ноги, борясь с головокружением, увидела, что Джой уже последовала за собаками самостоятельно, без нее, и чуть не разрыдалась от досады. Но Деннис, милый Деннис, вернулся к ней, ведя за собой кобылу, обезумевшую, с болтающимися стременами.

– Все в порядке? – спросил он. Мэри кивнула. – Тогда прыгай, – велел он с горящими от восторга глазами. – Мы не отстали от них. Все там, внизу. Потрясающе, правда?

– Абсолютно божественно, – подтвердила Мэри и ахнула, потому что еще не успела коснуться седла, как Джой сорвалась с места. Это была лучшая гонка в ее жизни. Собаки мчались и мчались, не задерживаясь подолгу на проверку следа, а Джой, казалось, не знала усталости. Там, где не могла перепрыгнуть, она справлялась как-то иначе, буквально протискиваясь через живую изгородь. Они все время были впереди. Мэри была готова петь от радости и восторга. Однажды миссис Френч-Берроуз прыгнула через препятствие одновременно с Мэри, подол ее юбки полоснул по колену Мэри, и они ударились стременами во время прыжка. Мэри в экзальтации заорала: «Не лезьте мне под ноги!», прежде чем свирепая наездница успела открыть рот и обрушить на нее проклятья.

Гонка продолжалась еще больше часа и закончилась в заросшем травой песчаном карьере, где залегла лисица. Мэри с удовлетворением отметила, что несколько человек уже выбыли из строя, остальные стояли в облаке пара, собаки скребли лапами землю и скулили от нетерпения. Она соскользнула с лошади, усталая и торжествующая, а Джой стояла, расставив ноги, ее ноздри раздувались, ее бока вздымались и опадали, словно кузнечные мехи. Она была вся мокрая, капли пота блестели даже на ее черных ресницах. Мэри похлопывала лошадь по спине и говорила, какая она замечательная, а та в ответ тыкалась мордой в ее плечо и пыталась обтереть о ее рукав белую пену со своей головы.

К тайному восторгу Мэри, лисица не захотела, чтобы ее выкурили из норы или чтобы ее достал оттуда какой-нибудь повизгивающий жесткошерстный терьер.

– Чертовски жалко, – произнес бесцветный юнец, подъезжая вместе с Деннисом. Его ноги болтались поверх стремян, к нижней губе словно прилипла сигарета. – Надо было достать ее.

– О да! – темпераментно солгала Мэри.

– Хотя гонка получилась высший класс. Пока. – С огромным трудом собрав все силы, он приподнял шляпу и уехал; повод болтался на шее усталой палевой лошади.

– Пора уматывать отсюда, – сказал Деннис, – нам еще ехать много миль.

– Правда? – удивилась Мэри. – Я даже не представляю себе, где мы сейчас находимся. Как-то совсем не думала об этом. О, все было роскошно, да, Деннис? Я ни за что не хотела бы пропустить такое. Поехали? – Она с трудом села в седло. – Ой, как мне плохо! Ты не замечаешь боли, пока не слезешь.

– Я и сам весь разбитый, – отозвался Деннис, – но гонка того стоила. Много лет у меня не было такого азарта. Кстати, вы с Джой прекрасно держались.

Мэри зарделась от удовольствия.

– Она замечательная, правда? Знаешь, когда она упала, вина была целиком моя. Все другие прыжки были безупречными, она просто перелетала, честное слово. Видел бы ты, в каком широком месте мы перепрыгнули тот ручей, вон там, под ивой, какой там ил…

– Спорим, там было не так широко, как в другом месте, где прыгал я. Другой берег был еле-еле виден – словно у большой реки, черт побери. А как тебе удавалось справляться, когда ты не видишь ров, пока не оказываешься в нем по самую шею?

– О, для нас это были пустяки. Деннис, я прыгнула через ворота с пятью перекладинами – хотя нет, вроде только с четырьмя…

Они весело ехали по дороге в сгущавшихся сумерках, пустив лошадей легкой рысью, болтали, хвастались, вспоминали вновь и вновь каждый момент, усталые, расслабившиеся и невероятно счастливые.

– Ты видел, как я столкнулась с миссис Френч-Берроуз? – спросила Мэри. – Кажется, я обругала ее, и надеюсь, что это так. Она ужасная, правда? Самый убедительный аргумент против женщин – любительниц охоты. Даже Мэгги никогда не сможет такой придумать.

– Она просто сука, – фыркнул Деннис. Теперь он часто говорил такие слова с небрежным видом. Они производили впечатление на Мэри и невероятно сердили тетю Мавис.

Когда сгущались сумерки, они проезжали через какую-то деревню. Мэри зевнула и сказала:

– Может, мы… Было бы божественно, если бы мы немного перекусили, правда? А лошадям не вредно сейчас остановиться? Я умираю от голода и жажды и еще немного замерзла. А ты?

– Хорошая идея, – отозвался он. – Тут есть вполне приличный паб. По-моему, наши клячи тоже не прочь попить.

Они въехали на тесный, захламленный двор «Красного льва». Из дома вышел мужчина, обтирая о фартук голые руки, и показал им сарай, куда они могут поставить лошадей.

– Вы сумеете? – поинтересовался он, украдкой оглядываясь на пятно света, падавшее из открытой задней двери. – Я тут немного помогаю жене, а вы