Мариана - Моника Диккенс

полился из ворот конюшни. Том был внутри, махал вилами, готовя лошадям подстилку на ночь. Он вышел на стук копыт с граблями в руках и взял Джой за повод. Мэри неуклюже соскочила на землю.

– Ну, – сказал он, – вы устроили им такой день, что они потеряли половину сил.

– Но, Том! – Мэри шла за ним, когда он повел Джой в конюшню. – По-моему, она совсем не устала, мы замечательно пробежали много миль, она всюду прыгала – я только один раз свалилась – и мы закончили охоту прямо над рекой Ильфракари. Вот почему мы так поздно вернулись. – Ей хотелось подробно рассказать ему обо всем. Он всегда с интересом слушал, но не на этот раз.

– Сильно загоняли кобылу, – буркнул он, проведя ладонью по ее ребрам. – Надо было думать головой и не давать ей такую нагрузку.

– Что-то случилось, Том? – Деннис подошел к воротам с Баком, моргавшим от света голой электрической лампочки.

– Ох, конечно, вы не знаете, – пробормотал Том. Он заглянул под клапан седла и потянул за подпругу кобылы. – Ваша бабушка… она… она умерла… сегодня днем.

Это было пятое событие, случившееся в ту зиму.

Глава пятая

– Мэри, – сказала миссис Шеннон, с неодобрением глядя на толпу людей в дождевых плащах, которых всасывала выставка «Идеальный дом», расположенная на другой стороне улицы. – Эта квартира мне надоела. Может, не станем продлевать осенью нашу аренду и поищем где-нибудь маленький домик? Что скажешь? Я мечтаю о собственной входной двери. Честное слово, знаешь, я сомневаюсь, можно ли в наши дни жить в Западном Кенсингтоне, – он стал просто какой-то шуткой из мюзик-холла. А еще мне хочется быть ближе к ателье – моему ателье. – На деньги, которые ей оставила бабушка, миссис Шеннон купила себе партнерство с миссис Уилкс Армитидж – та, будучи женщиной взбалмошной, уже устала от своего бизнеса и была рада разделить ответственность.

– Как тебе мое предложение, цыпленок? – продолжала она, отворачиваясь от окна. – Чтобы мы с тобой жили в уютном домике с геранями в горшках и клетчатыми занавесками на кухне?

– Хм, – промычала Мэри, не отрывая глаз от учебника истории – она пыталась учиться и одновременно пить чай. До экзамена на аттестат зрелости оставалось всего четыре недели, и она так лихорадочно запихивала в голову факты, что та уже трещала по швам. Мэри пыталась наверстать время, которое потратила, услышав, что дедушка решил продать Чарбери и постоянно жить на Беркли-сквер в квартире, которая до этого была лишь его pied-à-terre[21]. Все казалось ей в те дни таким безнадежным, что никакая учеба не лезла в голову. Все утратило для нее смысл, а Деннис не отвечал на ее письма, только один раз прислал открытку с крикетным павильоном и словами: «Выше нос. Фантастически занят. Писать некогда. С любовью, Д.».

Они виделись в сумрачные пасхальные каникулы, когда Лондон кажется особенно безобразным и неуютным и когда в нем вообще нечего делать, разве что пойти в кино или погулять в парке, но ни то ни другое Деннису не нравилось. Однажды Мэри побывала у него дома, когда все домашние куда-то разъехались. Они сидели в гостиной перед камином, и в первые полчаса все было чудесно, почти как раньше. Но потом вернулась Сара, включила всюду свет и спросила:

– Почему вы сидите тут в темноте? Как глупо.

* * *

Экзамен продолжался три дня и проходил в школьном холле. Столы и стулья стояли там на столь большом расстоянии, что даже такая мастерица по списыванию, как Мюриэл Хопкинс, ничего не могла подглядеть. Орлиные глаза преподавательницы, сидевшей на возвышении, непрестанно обшаривали помещение. Когда Берил Месси хотела выйти, сказав, что ее тошнит, префект[22] сопровождала ее до туалета и обратно, чтобы гарантировать, что она, даже находясь in extremis[23], не подсмотрит дату битвы на реке Бойн.

При взгляде на каждый лежавший перед ней билет с вопросом настроение Мэри понижалось и понижалось на одно деление. Они были невозможные, они были несправедливые, там были вещи, про которые она никогда не слышала. А когда она пыталась постичь смысл непереводимой латинской оды, где в первых четырех строках даже не было спасительного глагола, ей внезапно вспомнилось Чарбери, и она потихоньку заплакала, положив голову на сложенные руки, потратив десять минут драгоценного времени. Она так разнервничалась, что, когда дело дошло до французского устного, она не могла ничего сказать, кроме «Oui»[24] и «Non»[25] и «Oh, naturellement»[26], а экзаменаторы даже забыли про этикет и не сказали: «О, нет, нет, следующая, пожалуйста», а лишь цокали языком.

Были объявлены результаты. Анджела выдержала экзамены с отличием, а Мэри провалилась. Осенью Анджела уезжала в Швейцарию, и Мэри могли бы позволить поехать вместе с ней, но теперь она осталась в школе Сент-Мартин и будет пересдавать экзамены следующей весной. Никто не мог сказать, почему это так важно – просто это вбили себе в голову мать Мэри и дед, и никакие протесты не могли ей помочь. Единственной яркой звездой на ее горизонте была возможность увидеть игру Денниса в матче между Итоном и Харроу на стадионе «Лордс». Он был капитаном. Разве можно достичь большей славы на этой земле? Тетя Мавис обещала взять ее с собой, а миссис Шеннон уже заказала для нее в своем ателье желтое муслиновое платье и такую же шляпку.

– Но, мамочка, я должна, я просто обязана подстричься. Я пыталась делать прическу, но она не держится. Я прямо как тетя Винифред, а заколки и шпильки все время выпадают. Если я стану носить локоны распущенными, то не буду выглядеть взрослой. Деннис не захочет показать своим друзьям школьницу.

– Милая моя, ты ведь обещала подождать, когда закончишь школу. Я не часто что-то тебе запрещаю, но на этот раз я категорически против. Такие красивые волосы… – Она подняла прядь ее волос и разжала пальцы. Мэри сердито отпрянула.

– Не зли меня, – угрюмо буркнула она и ушла грустить в свою спальню.

Дойдя до парикмахерской, она минут пять ходила взад-вперед перед дверью, прежде чем решилась зайти.

– Я хочу сделать короткую стрижку, пожалуйста. – Мэри почти прошептала это сидевшей за конторкой администраторше с такими длинными ногтями, что жуть брала и по спине бежали мурашки.

– Вы записаны? – спросила девица, обтачивая пилочкой ноготь.

– Э-э… нет.

– О-о. – Она перелистала журнал, царапая ногтями по страницам. – Мистер Пи-эр может принять вас через полчаса, – сообщила она. Мэри ушла, купила в чайной комнате на Хай-стрит чашку чая и песочное печенье, но