Дочери Батавии - Стефани Кунс

Папа с Ноэль всегда покупали подарки вместе, это была семейная традиция, и разговор пробудил во мне ностальгию. Папа тоже любил пошутить над Ноэль.

Сэм не ответил, и я решила, что его вызвали к пациенту.

Перед уходом зашла в соцсеть. Страница долго загружалась, а когда наконец открылась, я замерла – Ноэль опубликовала их с папой фотографию в сепии и подпись: Мой дорогой Ричи, прошло ровно полгода. Я скучаю по тебе. Как бы я хотела в последний раз прогуляться с тобой по твоему любимому университету у реки, где мы…

Дальше я читать не смогла.

Ричи? Она редко его так называла. Я бросила телефон на кровать и вышла на палубу.

Дрю сидел на парусиновом стуле, закинув ноги на борт яхты. Увидев меня, он открыл холодильник и предложил мне холодного пива.

Я жестом отказалась.

– Мне не стоит пить на пустой желудок, – пояснила я и примирительно добавила: – Узнала на горьком опыте.

– Как хочешь. – Он протолкнул ломтик лимона в горлышко пивной бутылки. – Что интересного сегодня было на острове Бикон?

Я постаралась отвлечься от мыслей о Ноэль и сосредоточиться на воспоминаниях о раскопках.

– Много чего, – сказала я, решив не упоминать, что узнала о серебряном футляре, пока сама хорошенько все не обдумаю. – Катрина нашла оловянную ложку – возможно, она лежала у кого-то в кармане брюк. А Эван не сомневается, что будут еще скелеты.

– Интересно. – Его равнодушный тон указывал на обратное. – Какой прекрасный способ провести день – откапывать личные вещи покойников.

– Не все так просто, – возразила я.

– Мне никогда не понять это благородное занятие… Как они его называют? Морская археология? – Дрю допил пиво и бросил бутылку в карман, висевший на подлокотнике стула. Вытянул руки за головой, взъерошил и так растрепанные волосы и зевнул. – Не всякий выберет делом всей жизни откапывание костей. Хотя археологи утверждают, что «отдают дань почтения» нашим предкам. – Он покачал головой. – Но эти гранты можно потратить на что-то более полезное. Хочешь узнать мое мнение? Это пустая трата времени и денег.

Я сама не понимала, как отношусь к раскопкам, но по какой-то причине – возможно, потому что археологи помогли мне с футляром Ариса, – обиделась, и мне захотелось защитить команду Эвана и то, чем они занимались на острове Бикон.

– Не мне судить и уж точно… – я осеклась, но было уже слишком поздно. И уж точно не тебе, хотела сказать я.

Дрю стиснул зубы, напрягся, но потом раздраженно вздохнул.

– Знаешь, в чем ваш главный учительский недостаток? – спокойным голосом отчеканил он. – Я и сестре это постоянно говорю. Вам кажется, что вы все знаете, но при этом не видите того, что у вас под носом.

Я вздрогнула, и не только потому, что подул холодный ветерок.

Дрю достал из холодильника еще одну запотевшую бутылку и открутил крышку. Я пробормотала, что мне надо проверить телефон, и спустилась в каюту. Попыталась уснуть, но воспоминания об отце не давали покоя, и глаза наконец затуманились жгучими слезами.

Через некоторое время Дрю постучал в дверь.

– Тесс, ужинать будешь?

Я не шевельнулась.

– Нет, я не голодна. Спасибо.

– Точно? Я лангуста приготовил.

– Я не голодна.

Прошло несколько часов. Я так и не уснула, все лежала и смотрела в потолок над койкой. Мысли мельтешили, как перед экзаменами, когда я просыпалась среди ночи и садилась писать шпаргалки или, резко очнувшись от беспокойного сна, пугалась, что проспала будильник.

Я нашла на подушке прохладное место и в сотый раз проверила телефон. Было два часа ночи.

Сдаюсь, решила я.

Я поднялась в главную каюту, села на диван и прижала к груди подушку в потрепанном чехле. Включила телевизор без звука. На одном канале показывали рождественские песенки при свечах: улыбающиеся дети в шапочках Санта-Клауса, взрослые с идиотскими улыбками и певцы, распевающие псалмы, как будто их снимали для реалити-шоу.

Я чуть прибавила звук. Ведущий попросил зрителей поднять зажженные свечи и вспомнить своих близких, особенно тех, кого уже нет рядом. Я выключила телевизор и открыла ноутбук. Решила поработать до изнеможения.

Но мне почему-то вспомнилась таинственная S, оставившая гравировку на футляре Ариса. Завтра будет нашим. Вряд ли она была его пациенткой или родственницей, как предположил Эван. Скорее гравировка намекала на трагическую историю любви. Присутствие медальона подкрепляло мою теорию: подарок был сентиментальный, медальоны обычно дарили друг другу влюбленные. В тот период такие фарфоровые украшения встречались редко, значит, его сделали на заказ. И синий тюльпан должен был что-то означать.

От печальной правды было не укрыться – если я не ошиблась, «завтра» для Ариса и S так и не наступило, ведь он женился на Табите.

Я вспомнила скелеты с острова Бикон. Четыреста лет назад эти кости были мужчинами и женщинами, полными надежд и счастья, страхов и разочарований. Отправляясь в плавание на «Батавии», они вряд ли догадывались, что через восемь месяцев их корабль потерпит крушение, а они сами станут жертвами бунта и найдут свое последнее пристанище в неглубокой могиле под тонким слоем песка в сотнях километров от Великого Южного материка.

Остались ли у Ариса Янса в Голландии родственники и удалось ли ему снова их увидеть? Были ли у него отец, мать, братья и сестры? Я выяснила, что он родился в Хорне, но о происхождении Табиты оставалось только гадать. Она могла быть родом из Амстердама, Дордрехта или, как семья Бастиансов, из совсем другой части Нидерландов.

Вопросы возникали один за другим; наконец я зевнула, закрыла ноутбук, поставила его на пол и откинулась на подушки. Должно быть, вскоре заснула – когда меня разбудили плеск воды и крики чаек, я разлепила веки и увидела, что лежу на животе, прижавшись щекой к дивану и свесив правую руку.

В окна проникли утренние лучи и осветили каюту. Я заморгала и села.

Ноутбук лежал на обеденном столе. Дрю накрыл меня мягким шерстяным пледом, под ним было тепло. Я завернулась в него, спустилась в каюту и крепко уснула.

14

Саския

– Тут слишком жарко и воняет, – сказал Тобиас.

Услышав его грубые слова, тетя Маргарета недовольно нахмурилась.

Накануне Саския почти не спала и не смогла найти в себе силы на сочувственный ответ.

– Это просто уксус, Тобиас. – Она не стала объяснять, что выбор у них невелик: либо терпеть неприятный запах в каюте, либо, что гораздо хуже, столкнуться с нашествием вшей и блох, нещадной чесоткой и скачущими насекомыми в одежде, волосах и постели.

Ночи стали короткими, а воздух – душным и тяжелым. Жара действовала на нервы.