Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

– Быть не может! – изумилась Ноэми. – Рассказывай!

Она ведь не отстанет? У меня два выхода: заморочить ей голову, придумав что-нибудь правдоподобное, или признаться, почему я здесь оказалась на самом деле. Ноэми болтлива, но внушает доверие, а я плохо вру. Сделав глоток вина, я в общих чертах поведала ей свою историю.

– Ну ничего себе… – выдохнула она с искренним участием. – Мне очень тебя жалко, кошечка моя. История грустная, ты не заслужила, а Габриэль – придурок, не распознал депрессию.

– Я отреагировала не вполне адекватно.

– Он тоже! – вынесла вердикт Ноэми. – А этот Яни… Надеюсь, его осудят.

– А уж как я-то надеюсь… Понимаешь, я дала показания в тот момент, когда он оказался на волне успеха, так что недоброжелателей из числа его коллег и поклонников у меня появилось немало. Единственная подруга всадила мне нож в спину, компаньон общается подчеркнуто холодно. Короче говоря, я нуждаюсь в укрытии, чтобы переждать «медийные волнения».

– Ты правильно выбрала Нормандию, – кивнула Ноэми. – Я тебя не выдам, можешь не беспокоиться.

– Спасибо, я и не сомневалась.

Подала голос духовка, и я выставила на стол разогревшийся гратен.

– Начнем пировать, у меня уже слюнки текут! И вернемся к Жюльет. Значит, вы не близкие подруги?

Вопрос явно показался прекрасной бакалейщице нелепым, она нахмурилась, поморщила нос.

– Совсем не близкие. Жюльет просто любила зайти в бакалею поболтать. Почему ты спрашиваешь?

– Ну, понимаешь…

Я не знала, как все объяснить, и в конце концов решила ничего не придумывать.

– Предупреждаю, история длинная, – сказала я, раскладывая еду по тарелкам.

– Вот и хорошо, у меня вся ночь свободна! – ответила Наэми и лукаво подмигнула.

Я села, радуясь возможности открыться кому-нибудь еще, кроме Армеля. Ноэми слушала, не прерывая, завороженная тайной картин.

– Ну и ну! – воскликнула она, когда я выдохлась. – Беспокойная у тебя жизнь! Не догадываешься, кто принес коробку?

– У меня только подозрение.

Ноэми прожевала гратен, вытерла губы и поинтересовалась:

– На кого ставишь?

– На Дориана, – сообщила я. – Они с Жюльет были очень близки.

– Дориан… – задумчиво повторила она. – Почему нет… Я бы удивилась, назови ты Армеля – он слишком дорожит своим покоем! Эти братья расходятся во всем, как день и ночь, так что Дориан подходит.

– Он тебе не нравится? – удивилась я.

– Совсем наоборот! Но… Дориан по сравнению с другими шестидесятилетними – суперсовременный мужик. Он двадцать лет жил в Париже, а теперь – что странно! – «похоронил» себя здесь.

– Ничего удивительного, мне он показался… чувствительным человеком, вот и захотел жить рядом с семьей. Хотя вопросы к нему есть. У них с Жюльет была особая, отдельная от других связь, это несомненно. Я пробовала закинуть удочку насчет посылки, но он не клюнул.

– Давай попробуем расколоть его в субботу вечером, на ужине-представлении. Записать тебя?

Я рассмеялась.

– Он со мной уже говорил. Предложение соблазнительное, но у нас вряд ли получится. Дориан будет слишком занят. А я могу взять с собой кузину и двух подростков?

– Конечно, будет здорово! Мило и Романа обрадуются компании.

Разговор естественным образом свернул на ее детей. Я узнала, что тринадцатилетняя Романа родилась слабослышащей и объясняется в основном на языке глухонемых.

– Она разбирает короткие фразы, но в кафе наверняка будет шумно, так что ей придется нелегко. Предупреди детишек кузины, чтобы не пялились на нее, как на инопланетянку. Она это ненавидит.

– Обязательно, спасибо, что рассказала.

Мы увенчали ужин нежнейшими карамельными маффинами и расстались после одиннадцати вечера.

– Завтра у меня будет чудовищное похмелье, но вечер удался, повторим не откладывая! – сказала на прощание Ноэми.

Я закрыла дверь и поймала себя на том, что улыбаюсь. Ее чувство юмора и непосредственность очень утешали в трудную минуту, я давно так хорошо не отрывалась. Быстро помыв посуду, я проверила почту: как ни странно, от мамы вестей не было. Как это понимать? Она наверняка смотрела телевыступление Яни. Зато появился Джей! Я призвала себя не рефлексировать – в этом точно помогут три бокала вина! – и устроилась на диванчике в гостиной, чтобы позвонить. Джей ответил после третьего звонка, когда я уже отчаялась.

– Привет, Флора, – произнес он спокойным голосом, и мое глупое сердце зашлось от счастья. Господи, как же я по нему скучаю!

– Привет! Я пропустила твое сообщение, была без мобильника.

– Ясно… Подожди секунду, оставайся на линии.

Я услышала, как Джей что-то сказал своему служащему, и обругала себя последними словами. Какая же ты дура, Флора, беспокоишь человека в конце рабочего дня!

– Все, можем продолжать…

Судя по шуму корабельного двигателя, он вышел на террасу ресторана.

– Может, тебе сейчас неудобно? Я снова забыла о разнице во времени.

– Не бери в голову, Китти и Нед прекрасно справятся без меня. Я начал тревожиться за тебя, когда узнал, что Яни плакался на Fox News и жаловался на свою горькую судьбу. Мне захотелось открутить говнюку голову.

– Забудь! Если он не успокоится, это сделает мой адвокат.

Джей весело рассмеялся.

– Не представляешь, как я счастлив тебя слышать, Флора! Держишься молодцом.

– Стараюсь. Прихожу в себя. Ток-шоу – тяжелый удар, но я только что поужинала с подругой, и она подняла мне настроение.

– Поужинала? – изумился он. – В два часа дня?

– И правда! – Я хлопнула себя ладонью по лбу. Если Джей не ясновидящий, он не может знать, что я покинула Америку!

– Я тебя предупредила, но ты наверняка не забыл о французском наследстве, да? Мне пришло в голову взглянуть на дом воочию, так сказать. Я в Нормандии.

– Вот как… Дело хорошее, хоть это и рушит мои планы. Собирался в воскресенье сесть на паром и увидеться с тобой, чтобы все обсудить.

От неожиданности я прикусила губу.

– Извини, Джей.

– Не говори глупости, Лос-Анджелес сейчас для тебя токсичен. Мне жаль, что я раньше не узнал о том, что тебе пришлось пережить в юности…

Странно обсуждать это с Джеем после стольких лет молчания.

– Мне было слишком стыдно, я думала, ты сразу расхочешь общаться, если узнаешь… о моем прошлом.

– Ты пошутила? Вся вина лежит на Яни…

Я с трудом сглотнула.

– Конечно… Но расскажи я все, он… Джун Грант не пострадала бы.

– Ты была совсем юной и не могла знать, как случившееся отразится на будущем. Господи, Флора, мне хочется обнять тебя, прижать к груди и убедить, что ты не совершила ошибки, промолчав о поступке подонка!

Слезы потекли по щекам, и я закрыла глаза, не в силах справиться с нервами.

– Я думаю, мне станет легче, как только его осудят, – едва слышно произнесла я.

– Значит, будем надеяться на беспристрастность Фемиды. Китти машет рукой, зовет обратно в зал. Был счастлив поговорить, дорогая.

Я поспешила