Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

– Мама все та же, разбивается в лепешку ради других, участвует во множестве ассоциаций. Папа не вылезает из своего кантри-клуба и дико скучает на пенсии.

– Как они относятся к твоему плану насчет загородного дома? Это головокружительная авантюра для такой завзятой горожанки, как ты.

– Все так, но я чувствую потребность перемен. Мама совсем не одобряет, для нее даже Оксфордшир – край света! Папа, к счастью, реагирует иначе и предложил нам денег, но Адам отказался. Он предпочитает независимость, пусть даже времени потребуется больше…

Стелла покачала головой, помолчала и сказала:

– Бог с ними, с моими проблемами, все разрешится. Рано или поздно. Покажешь заветную коробку?

Следующий час мы провели, перечитывая рукопись и рассматривая наброски Жозефины. Я рассказала об открытиях Армеля, и кузина погрузилась в размышления, снова и снова возвращаясь к рисункам в блокноте. Я крутила в пальцах калейдоскоп и просто наблюдала. Потом она внимательно и медленно перечитала загадочную фразу под последним эскизом, отлистала назад несколько страниц, снова вернулась к словам бабули и прочла их вслух:

– «Три недостающие части приведут к четвертой: истине». Я спрашиваю себя, что, если…

Стелла посмотрела на меня, дрожа от возбуждения.

– Флора… Жюльет хотела, чтобы мы отыскали портреты Элинор.

19

Как я могла быть такой тупицей и ничего не увидеть прямо у себя под носом?! Я десятки раз просмотрела блокнот, но не сообразила, что именно не сходится, а Стелле понадобилось на это пять минут: странную фразу написала не Жозефина, а Жюльет! Мне даже оставленное письмо не помогло…

В субботу утром я была так погружена в эти невеселые мысли, что не услышала шагов Гарри в кухне и опомнилась, только когда он поздоровался:

– Привет.

Я вздрогнула и чуть не расплескала кофе.

– Прости, не хотел тебя напугать, – пробормотал подросток.

Глаза у него припухли, волосы стояли дыбом – он явно провел бессонную ночь.

– Все в порядке, Гарри, я не думала, что кто-то присоединится ко мне в восемь утра. Упал с кровати?

– Меня разбудил прибой, совсем рано, я к такому не привык. Показалось, что море шумит в саду.

– Понимаю. Может, переедешь?

Мне не хотелось вторгаться в комнату Жюльет, и я поселила ребят на втором этаже, в комнате с двумя кроватями.

– Ни за что! Во-первых, Элли боится ночевать одна, а во-вторых, в Лондоне у меня комната размером со спичечную коробку, а тут – покои.

– Эй, я все слышу, врун несчастный! – на кухне появилась Стелла.

Пока мать с сыном шутливо препирались, я расставила на столе три пиалы и выложила на блюдо еще тёплые булочки.

– Какая же ты милая, Флора! – радовалась Стелла, наслаждаясь круассаном. – Твоя сестра еще дрыхнет, Гарри?

– Да, она вчера долго ждала призрака, – сообщил мальчик, закатив глаза.

– Если это ее успокоит, передай, что я со дня приезда не встретила ни одного. А ты хорошо спала, Стелла?

Кузина кивнула и налила себе вторую чашку. Не у меня одной кофе в жилах больше, чем крови…

– Здесь так спокойно! – мечтательным тоном произнесла она. – Трудно поверить, что в этих стенах произошло столько волнующих событий.

– Можно я поем у себя? – спросил Гарри. – Заодно повторю тест по математике.

Его мать собралась было заворчать, но передумала.

– Ладно – при условии, что не забудешь все убрать. Ты не дома. И постарайся вытащить сестру из постели до полудня! – прокричала она в спину сыну, исчезнувшему за поворотом лестницы.

– Непросто с ними приходится, да? – сочувственно поинтересовалась я. – Восхищаюсь!

– Да уж, дети отнимают много времени и сил, но я стараюсь помнить, что сама была подростком.

Стелла глотнула кофе и продолжила:

– Я поразмыслила насчет картин… Расскажу, до чего додумалась, если ты отошла от вчерашнего.

Мы встретились взглядом, и я улыбнулась. Вечером усталость взяла верх над возбуждением, и мы пошли спать.

– Все в порядке, – заверила я сестру. – Просто странно, что очевидные вещи не бросились мне в глаза. Не знаю, каким чудом мы отыщем картины. Если принять за данность, что Жюльет и Ортанс действительно их получили.

– Я в этом не сомневаюсь. «Три недостающие части» – портреты Элинор.

– Пусть так, но к какой истине они нас приведут? К смерти Элинор? – спросила я.

– Скорее к бриллианту, – ответила моя прагматичная кузина. – Согласно описанию Жозефины, украшение приколото к воротнику амазонки Элинор на ее конном портрете. Возможно, Гийом оставил подобные подсказки и на других работах?

Я задумалась над ее словами, но ни к какому выводу не пришла.

– Может, и так, вот только мы не знаем, что представляют собой другие работы. В рукописи бабуля пишет об «Элинор, сидящей на бордюре фонтана с агапантами», но тетя заявила, что никогда не видела подобного портрета.

– Поэтому мы и должны их отыскать! – воскликнула Стелла. – Признаю, ясности нет никакой, но я уверена, что Жюльет ждала от нас именно этого.

– Исходя из этого принципа, можно предположить, что картины утеряны… Что тоже странно, согласна?

Стелла поставила пиалу на стол.

– Ничего странного. Я припоминаю, как Ортанс однажды рассказывала, что во время блицкрига находилась в Лондоне.

Я кивнула, понимая, к чему она ведет.

– Да, во время войны исчезли многие произведения искусства. Некоторые потом всплывали благодаря упорной работе специализированных сыскных агентств. Вряд ли нам удастся привлечь к поиску одно из них – слишком мало имеется фактов, одни домыслы. Что предлагаешь?

– Сейчас? – Стелла вышла из-за стола. – Экскурсию в летний домик.

Мы зашли в свои комнаты, чтобы переодеться, и я возглавила поход к мастерской нашего прадеда. Самым большим ключом на связке я легко отперла замок, слишком старый, чтобы сопротивляться нажиму. Петли зловеще заскрипели – Элли наверняка перепугалась бы, пойди она с нами.

– Брр! – произнесла Стелла, входя за мной по пятам в обветшалую сырую комнату.

Ее реакция была вполне естественной: толстый слой жирной грязи покрывал пол, во всех углах висела паутина.

– Можно сдавать это помещение на Хэллоуин, – заметила я, запнувшись о потертый, съеденный молью ковер. – Публика будет в восторге!

– О да… От всего сердца надеюсь, что картины не здесь. Это было бы преступлением.

Нас окружал полный беспорядок, даже разгром. Мольберты, по большей части шаткие, стояли у стены и французского окна в глубине комнаты, частично заслоняя изумительный вид на море. Пахло затхлостью, но мне показалось, что в воздухе по-прежнему витает легкий аромат растворителя и красок. Напротив меня стояли плетеное кресло и низкий столик в пару к нему, заваленные льняными холстами.

– Жуткий кавардак!

Стелла подняла опрокинутый на пол табурет, задвинула его в угол.

– Считаешь, холсты погибли? – спросила я.

– Не знаю…