На смерть араукарии - Павел Васильевич Крусанов

* * *

Вскоре после Нового года, в январе, пройдёт слух, что Бурый крысятничает – пригревает то тут, то там и пацанскую долю, и долю Гривы. Может, не так много и пригревает, но Грива чтит дисциплину и держится понятий. Грива такой – опасный, как стекло. Заметит несогласие – и сразу: «Измена!». Когда в делах неудача, горячится, ищет предателей, видит происки там, где нет ничего, кроме недомыслия. Самолюбие и самоуверенность его – непомерны. Рядом с ним дозволено быть только покорным орудием и беспрекословным исполнителем: людей, ставящих под сомнение его авторитет, он колет в щепу. Зато и прощение в самых страшных грехах легко получит тот, кто повинится и приползёт к нему на брюхе.

Прослышав, что Бурый кроит его долю, Грива огорчится – и слухи проверит. Окажется – верно, кроит. Грива Бурому предъявит. Тот нет чтобы покаяться, упрётся рогом, в запале не по делу залупенится… И получит в лоб дурную пулю.

Как Бурый, когда-то правильный пацан, хоть и с причудами, дошёл до того, чтобы крысить? Виной, возможно, безоблачное детство. Отцовский подзатыльник за шалость, которым полагалось цементировать запрет, был всякий раз, как водится в интеллигентных семьях, где в книжном шкафу стоит Ушинский, настолько вялым и условным, что больше способствовал укреплению чувства безнаказанности, чем осознанию угрозы. И вот вам – поглядите, что через это дело вышло.

Пиночет

Кому доводилось хоть раз увязнуть коготком в коммерции, тот в курсе, что значит «оплата по реализации». Или, например, «отсрочка платежа». Если человек пошёл в бизнес с капиталом – наследство, либо что-то удачно прихватил на стороне, – ему флаг в руки и барабан на шею. Но основная масса предпринимателей – это посредники, живущие на чужих деньгах, поэтому они сговариваются с оптовиками на отсрочку платежа, или даже на заветную оплату по реализации – когда скинут товар со своей накруткой другим посредникам, или продадут в розницу через свои точки. И оптовику, который на этом товаре сидит, деваться некуда: если продукт только под живые деньги отдавать, то не раскрутишь толком обороты. Да и откуда у тех, кто их товар на реализацию берёт, живые деньги? А если и есть – отдавать жалко. Куда приятнее, ни во что не вкладываясь, безо всякого риска мажорить на перепродаже.

Раньше, на заре Перестройки, когда только очертились контуры новых экономических отношений, многие прохвосты сколотили приличные состояния. Надеваешь пиджак, повязываешь галстук в полосочку, на нос – очки в золочёной оправе, – и полный вперёд. Принял три фуры – привет горячий. С одной такой хорошей сделки можно годами жить на Мальдивах.

Но сейчас с этим трудно. Только заикнёшься, что готов взять товар на реализацию, – у продавца тут же срабатывает тревожный звоночек. Начинаются расспросы: где, что, с кем… Подъезжают крыши, заранее определяются, кто кому что должен. Условия работы совершенно невыносимые. Однако Пиночет подобными комбинациями всё равно не брезгует.

Разумеется, не сам Пиня ходит брать перловку или макароны у оптовика с отсрочкой платежа – тут нужен буфер в образе добропорядочного бизнесмена. Есть ушлые дельцы, которые всегда на это готовы и тем живут, – заготовлены у них и липовые паспорта, и подставные фирмы, и офис они снимут, чтобы разводить лохов. Пиня любит с такими работать: это же сплошное удовольствие – не то что стошку баксов в месяц получать за крышу. Но проходимцы такого сорта на дороге не валяются, да и подготовительный этап требует финансовых вложений…

По понятиям – кидать барыг никому не запрещено. Многие бригады именно так и поступают, а на разборке с крышей пострадавшего коммерсанта честно объявляют: кинули, мол, и баста. Но долго в такой исключительной манере не проработаешь – рано или поздно окажешься в канаве с дыркой в голове. Поэтому действовать следует осмотрительно.

Пиночет в работе с коммерсантами операцию «кидок» никогда из виду не упускает и при случае ласково их обхаживает: «Пожалуйте, уважаемый барыга, то, пожалуйте это. Такая наша обязанность – оберегать вас от превратностей жизни. Если что, мы и по коммерции поможем… Вот, кстати, мой знакомый – очень порядочный предприниматель. Если хотите, любой, самый завалящий товар реализует вам в два счёта!»

А порядочный этот предприниматель обычно – сосед Пини по подъезду.

– Сволочь, негодяй, мерзавец! – убивается Пиня после того, как товар, взятый рекомендованным им знакомым, бесследно исчезает. – Каким подонком оказался, кто бы мог подумать?!

Шито всё, разумеется, белыми нитками – но ведь барыга не предъявит, что Пиночет его обул. Он, может, и догадывается, но доподлинно не знает – а когда доподлинно не знаешь, на тёрке лучше молчать, как моллюск, а то, не дай бог, метлу оторвут. Пацаны, конечно, понимают, но никого не волнует, как ты со своими подшефными коммерсами работаешь – используй их хоть вместо вентилятора. Главное, чтобы не страдали финансовые интересы других пацанских коллективов.

* * *

В мае, когда зацвела душистая до одури сирень на Марсовом, когда пыльца цветущих деревьев жёлтой плёнкой, густеющей по контуру, легла на лужи, когда на Кленовой аллее у Михайловского замка выставили бледные, мерцающие в сумерках факелы каштаны, – задумал Пиночет очередной кидок.

Незадолго до того он познакомился с махровым прощелыгой, у которого была практически готовая раскладка: знакомый, торгующий продуктами питания, добыл где-то по дешёвке пару вагонов говяжьей тушёнки и – простая душа – предложил прощелыге помочь ему с реализацией. Встречаются же такие смешные люди. Аферист, само собой, согласился. Дело за малым: нужна точка, желательно по продовольственному профилю, где можно было бы всю эту махинацию осуществить.

Пиня решает поделиться замыслом с Гудком.

– А падлу Вадика не посвящать в подробности, – азартно излагает он нехитрый план. – Пусть только дусту нашему какую-нибудь подсобку сдаст. Клиент готов хоть завтра полвагона тушёнки отдать – и дуст на низком старте: фирма у него оформлена и ксива липовая на кармане.

От предвкушения грядущего богатства у Пиночета янтарём горят глаза. Кидала его заверил, что разговор – серьёзный: этой тушёнки можно на пятьдесят лимонов взять.

Проинструктировали прощелыгу и послали в заветное кафе на угол Заневского и Шаумяна. Тот к Вадику пришёл и говорит: есть предложение сдать ему в субаренду подсобку, где он будет хранить свой товар и мажорить им, как пожелает, а Вадику за это он готов платить целый лимон в месяц. Ударили по рукам, заключили