Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

– Да, воевал с 1942 по 1945 год. Ну и что ты хочешь этим сказать? Ты тоже, что ли, воевал?

Немец отвернул лацкан пиджака и ткнул пальцем в солдатский крест.

– Ихь полючать дер штад Ржев. – Он лукаво улыбнулся и сказал: – Иван, ми здоров вам дать прикурить, показать кузькин мама. Йошкин кэт.

Захар Семёнович больше не мог терпеть этого бахвалистого немецкого старика.

– Во-первых, меня зовут Захар. – Он тоже отвернул лацкан своего пиджака. – Во-вторых, Фриц, эта звезда – Сталинград, этой кузькиной матерью мы надломали Гитлеру хребет, а такая же дома, нах хаузе, – Захар Семёнович тронул награду пальцем, – за Берлин…

– О! Камрад!.. Гитлёр есть плёхо. – И указывая на себя, старик сказал: – Май нейм ист Якоб.

4

В дом внука Захар Семёнович вернулся поздно вечером и навеселе.

– Дед, мы уж волноваться начали. Ты где пропадал?

– Ветерана встретил. Оказывается, под Ржевом с ним пересекались. Он здесь местный совет ветеранов возглавляет. С молодёжью работает, чтобы не повторить тех ужасов. За жизнь поговорили. Да-а, хороший старик, боевой, а ведь по молодости могли убить друг друга.

Засада

…Разведгруппе майора И-ва поставлена задача – организовать засаду на маршруте Спандукач – Джигдалай (провинция Нангархар) с целью уничтожения каравана с оружием. Десантирование группы осуществлялось четырьмя вертолетами Ми-8. РГСПН[32] была замечена душманами и окружена отрядом численностью до 300 человек. В разведгруппе было всего 18 человек. В течение 7 часов длился бой. Моджахеды, пользуясь громадным численным превосходством, несколько раз атаковали позиции разведчиков. В результате разведгруппа уничтожила свыше 90 бандитов и склад с боеприпасами. Группа успешно была эвакуирована с поля боя боевыми вертолётами.

(Из военных сводок ГРУ)

Прекрасна древняя земля Афганистана, изрезанная каменными морщинами. Заснеженные пики сверкают на солнце. Серый гранит скал оттеняет насыщенную зелень долин. Бурные воды рек и ручьёв, стекая с вершин на плодородные долины, бьются о камни, сердятся, ворчат, разбрасывая бриллианты брызг. Красива страна гор!

Ненавистна земля Афганистана для русского солдата. Пыль, изнуряющая жара днём и пронизывающий до самых костей холод ночью. Каменные вершины, валуны у дороги, зелёные долины жаждут крови шурави[33]. Смерть идёт по пятам солдата. Ненавистна древняя земля Афганистана!

* * *

Вертолёты, задрав носы, потянулись домой. Группа разведчиков двинулась в другую сторону, в сторону Пакистана. С места высадки до места предполагаемой засады, крохотной долины Ладонь Пророка, два часа скорого хода по горным тропам. Затем надо заминировать вход и выход из долины, расставить посты для снайперов, слиться с камнем и ждать, ждать каравана.

Ильичёв слегка поёжился. Вот так всегда: уходит прикрытие – и как-то не по себе. Таких вылазок у майора, пожалуй, с дюжину, а то и более. Пора бы привыкнуть. Но сегодня особенно тревожно на душе. Что-то не так, что-то упустил? Что? Ильичёв прокрутил в уме сегодняшний день – срочный вызов в штаб, сборы, погрузка в вертолёты, десантирование. Почему-то вспомнились глаза Хакима, разведчика из Народной Армии Афганистана. Что хотел сказать ему друг? Так и не успели поговорить. И всё же, почему так тревожно? Вдруг осенило. «Блики! Да-да, блики…». Во время полета он увидел их в развалинах нежилого горного кишлака. Люди покинули его задолго до прихода советских войск в Афганистан. Покинули из-за какой-то болезни, якобы проказы. По сведениям разведки, кишлак «обжили» моджахеды, а наша авиация превратила его в груду развалин. «Не иначе бинокль. За вертолётами следили, значит, надо ждать гостей. Может, не оптика? Может, битое стекло бликовало? Лучше перестраховаться». Майор на ходу достал карту. Бывший горный кишлак Черек. По прямой два-три километра. Афганцы лёгкий, быстрый народ, горы их дом родной, через полчаса будут здесь.

– Группа, стой! Костя! – командир подозвал своего зама, капитана Киселёва. – Поведёшь разведгруппу к ущелью, займёшь высоту под цифрой семь, – майор указал точку, отмеченную на карте красным карандашом, – закроешь проходы в ущелье, так чтобы мышь не проскользнула. Всех впускать, никого не выпускать, а я подожду гостей. Встречаемся через два часа. Нельзя нам упустить караван, Костя, никак нельзя.

– Думаешь, заметили нас?

– Бережёного бог бережёт! Командуйте, капитан. Пагасян, Попов, останетесь со мной.

Тропу нашли быстро. Неприметная дорожка в горах заметна бывалому человеку, новичок не определит её, хотя по ней прошли сотни, тысячи ног людей и животных.

– Пагасян, возле скалы поставь радиоуправляемые мины и за раздвоенным камнем тоже. За камнем удобное прикрытие, там они сосредоточатся после взрыва, мы и накроем их повторно. У скалы, что напротив, будем поджидать гостей.

– Товарищ майор, а если не будет духов?

– Если бы да кабы, Попов, то у тебя во рту росли бы грибы. Помоги Пагасяну. «А ведь прав Попов. Хоть и не жалуем мы гражданское население – все они, от мала до велика, бандиты, – однако перед уходом надо снять мины».

Майор осмотрел местность в бинокль. Позиция для засады выбрана удачно, тропа как на ладони, со стороны тыла прикрыта нависающей скалой. Чтобы выйти в тыл, надо альпинистское снаряжение и время. «Всё будет хорошо, – успокаивал он себя, – зря накручиваю. Если мне померещилось, то через час снимемся и догоним своих».

По данным разведки, завтра из Пакистана по маршруту Спандукач – Джигдалай должен пройти караван моджахедов с оружием. В группе бандитов, кроме афганцев, будут иностранцы – журналист и советник. Задача разведчиков – организовать засаду и, пропустив караван в долину, блокировать его, принудить моджахедов к сдаче, в противном случае уничтожить банду на крохотном пятачке долины.

«Если со стороны кишлака придёт группа духов, то операцию можно считать проваленной. У моджахедов наверняка спутниковые телефоны, и караванщики будут предупреждены. Но чёртовы афганцы не захотят упустить случая, чтобы не уничтожить разведгруппу шурави и обеспечить проход каравана с оружием. Возможно, это мои домыслы. Что же, проверю интуицию».

Высоко в небе кружат грифы. Майор посмотрел на часы. Тридцать пять минут в засаде. «Верно, ошибся. Надо сниматься, догнать группу. Порой интуиция, девка подозрительная и недоверчивая, может ошибаться. Нет, подожду ещё минут десять-пятнадцать. Вон стервятники… Добычу чуют… И на душе всё ж неспокойно».

Вдруг со скалы, что нависла над затаившимися воинами, упал камень. Пагасян, жестикулируя пальцами и указывая на зеркальце, сообщил: «Над ними человек в чалме». Пагасян в двух метрах от себя установил зеркальце и теперь, как водитель автобуса, мог наблюдать, что делается в тылу.

«Молодец Саркис, придём домой – надо поощрить сержанта. Моджахеды, видно, опытные, знают, где могут нарваться на засаду, и выслали разведчиков в обход, на скалу, а