Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

– Эй! – вдруг услышал оклик майор.

Он резко развернулся, готовый стрелять.

Привалившись к камню, в камуфляжной форме американского солдата полулежал человек. Живот его был сплошной раной. Руками он поддерживал внутренности, готовые выпасть наружу. На лице, обросшем густой чёрной бородой, сверкали жгучей ненавистью глаза.

– Это ты, Ильичи?

– А ты, значит, Ибрагим?

– Да, я Ибрагим-бек, – шипящим голосом ответил он. – Аллах отвернулся от меня. Ты победил. Ненавижу русский, ненавижу шурави. Вы отнял родина у мой семья, а теперь пришёл сюда, в Афганистан… Забирай свой воин, – Ибрагим-бек оттолкнул от себя наплечную сумку. Сумка раскрылась. Из неё на майора смотрели немигающие глаза Саши Попова. – А теперь убей меня или режь мой голова, как делал я твой солдат. Аллах Акбар.

– Сам сдохнешь, – Ильичёв подхватил сумку с головой своего солдата и, развернувшись, пошёл прочь.

Погрузка группы закончилась. Последняя «пчёлка» поджидала Ильичёва.

– Прими, – майор протянул раскрытую сумку лейтенанту.

Лейтенант со страхом смотрел то на сумку, то на майора.

– Здесь голова рядового Петрова. Тела я не нашёл, как не нашёл и тела капитана Киселёва.

Вертолёт оторвался от земли.

– А теперь заключительный аккорд. – Стоя у раскрытой двери вертолёта, Ильичёв нажал кнопку дистанционного взрывателя. Но взрыва не последовало. Ещё и ещё раз. Тишина. «Чёрт возьми, склад надо уничтожить, во что бы то ни стало взорвать». Майор бросился в кабину вертолётчиков.

– Командир, срочно вызови триста двадцать первого, капитана Белякова. Это важно.

– Слушаю, – ответил на вызов Беляков.

– Говорит седьмой, как у тебя с запасами консервов?

– Всегда оставляю на всякий случай. Запас карман не оттягивает.

– Тогда прошу, исправь мою недоработку. Даю ориентир. Южный склон долины, рядом с уничтоженным миномётом духов. Увидишь пещерку, вот по ней и бей.

– Понял!

Через пять минут над долиной Ладонь Пророка прогремел мощный взрыв, затрещали выстрелы, рвались снаряды и гранаты.

В наушниках прорезался голос Александра Белякова:

– Седьмой, что там было? Склад боеприпасов?

– Он. Я твой должник, триста двадцать первый.

– Не сомневаюсь.

* * *

Вертолёт распластался на зелёном поле аэродрома. К машине, соскочив с армейского джипа, подбежал комбат.

– Паша, жив…

– Товарищ полковник, кто передал данные о караване? В штабе были представители Народной Армии? Хаким?

– Его не смогли взять живым. Застрелился.

– Не могу поверить, товарищ полковник, чтобы Хаким стал предателем. – Майор обессиленно опустился на траву лётного поля. – Капитан Киселёв, Костя, погиб, подорвал себя и бандитов. Вот, – Ильичёв разжал руку, – всё, что от него осталось. – На ладошке лежал обрывок обгорелой материи. – Голова рядового Попова там, – скрипнул зубами майор, указав подбородком в сторону вертолётов, из которых санитары выгружали раненых и убитых бойцов разведгруппы. – Смертью храбрых пали Смирнов, Муратов, Зарубин, Сливко, Рябоконь… А я жив, не уберёг мальчишек…

– Война это, Паша, война, а тебя ангел-хранитель оберегает, – сказал комбат, присев рядом, по-отечески обнял Ильичёва.

* * *

Вечером майор пил водку с командиром разведбата и незнакомым связистом из штаба. Поминали капитана Киселёва, поминали солдат разведчиков, которым больше никогда не суждено увидеть родных, любимых. Ильичёв пил и не пьянел – водка не брала.

– А мы ведь с Костей Киселёвым из одного города, из Омска, одно училище заканчивали, только в разные годы.

– Вот и заедешь к его родным, Павел. Тебя вызывают в Москву, в управление, сделаешь остановку в Омске, Костиным родителям будет какое-то утешение. Хотя что я говорю? Давайте выпьем за наших родителей. Трудно им перенести смерть своих детей.

– Товарищ полковник, как так можно? Как можно предать друга, брата? Ведь мы с Хакимом кровные братья. При ликвидации укрепрайона Исмаил-хана он выносил меня с поля боя. А когда ранило его, я тащил Хакима. Теряя сознание, мы друг другу помогали выбраться из пекла. Наша кровь смешалась.

– Чужая душа – потёмки, майор, а восточная тем более. Мы пришли им помочь, а приняли они нас как врагов, как оккупантов. Что-то делаем мы в этой стране не так, неправильно. А ведь был пример в гражданскую.

«Восток – дело тонкое»…

Реинкарнация

– Эй, русский, сдавайся. Я обещаю тебе жизнь. Ты знаешь, кто с тобой говорит? Это я, Хасан. Мне нравится, как ты сражаешься, русский.

* * *

Вот уже полгода Сергей со своей разведгруппой гоняется за этим неуловимым арабом, полевым командиром Хасаном, и его бандой, состоящей из чеченцев и наемников-арабов. Задача разведчиков – найти банду и вызвать вертушки для полного её уничтожения.

А сегодня вот сам попал в засаду: сунулся в ущелье, решил сократить дорогу. Жаль ребят: одиннадцать лучших разведчиков, опытных бойцов, не первый год прослуживших на войне, всех убили бандиты, пощёлкали снайперы, как в тире. Эх… Если я сейчас сдамся, то предам моих ребят, сослуживцев, друзей. Нет, я не смогу жить после этого. Так, патронов с десяток, одна граната, нож. А что, если? Не зря же я метаю нож лучше всех в разведроте. Этот бандит не должен жить. Я обязан отомстить за ребят, за друзей. Ножны закрепить на спине под тельником. За воротом форменной куртки не видать рукоятки ножа. Секунды хватит, чтобы выхватить нож из-за спины и метнуть во врага. Готово. Ленка, прощай, милая, и ты, мой сыночек Кирюша, Кирилл Сергеевич, прощай. Я вас очень, очень, очень люблю. Как же я хочу вас увидеть…

– Хасан, я сдаюсь, только тебе сдаюсь, – громко крикнул Сергей и, подняв руки на уровне головы, медленно поднялся на ноги.

– Русский, руки подними выше.

Сергей, выполнив приказ, не спеша шёл вперед, высматривая среди арабов и чеченцев Хасана. Вот он, Сергей узнает его из тысячи, не раз он смотрел плёнку, где этот садист своими руками казнил русских солдат, отрезая им головы. Ёще шаг, два. До Хасана около пяти метров. Пора.

– Хасан, хадар![45] – один из арабов вскинул автомат, резанула автоматная очередь.

Поздно. Нож разведчика пронзил горло бандита. Хватая ртом воздух, кровью заливая грудь и бороду, Хасан упал на руки подоспевших бандитов, а тело Сергея ещё долго рвали автоматные очереди врагов.

Лена, взобравшись на диван с ногами, перечитывала последнее письмо от Серёжи.

«Милая моя, Ромашка, Зеленоглазка, здравствуй!

И ты, мой сын Кирилл, здравствуй!

Ленка, Кирька, я по вас так соскучился, жду не дождусь сентября. Сентябрь – это отпуск, вас увижу, мои любимые…

Моя группа собирается в поиск. Поиск, Лена, – это прогулка по лесу. Если серьёзно, надо найти зверя