В стране уходящего детства - Алексей Санаев

мы всегда будем только с улыбкой и ностальгией. Это были добрые друзья, которые не старались перековать нас в послушных солдат и относились с уважением и пониманием к любому ученику, отличнику или двоечнику, а то и просто с добродушным безразличием, позволяя нам по полной программе наслаждаться детством даже в стенах школы, – мы за это были им благодарны.

Одним из таких учителей был Пал Андреич, наш преподаватель по труду. Больше всего нам нравилось, что он всегда ходил в синем халате, даже в учительской сидел в нём. Этот халат, как и очки, вечно спущенные на нос, поверх которых он глядел на белый свет и на нас, создавали особое ощущение уюта, в школе весьма редкое. Такой же уютной была присказка «на», которой он завершал практически каждое своё предложение и об этимологии которой мы тогда не имели никакого представления. Нам просто нравилось это «на», оно даже сейчас отдаётся теплом в моей душе:

– Ребятушки, рассаживайтесь, на. Вот смотрите, это называется тиски, на. Поосторожнее с ними! Если сунуть палец и закрутить, вы издадите такой визг, что будет слышно в Японии, на.

Пал Андреич не был фанатиком своего дела и, в отличие от большинства учителей, не считал свой предмет самым главным в учебной программе. Его в принципе устраивало, что мы приходим на его уроки поболтать и развеяться, поэтому чаще всего, выдав нам какое-нибудь несложное задание и показав, как его выполнять, он исчезал куда-то из мастерской и возвращался только к концу сдвоенного урока, причём вовсе не всегда от него в этот момент пахло спиртным.

Да и задания были приятными, как бы мы сказали сегодня, прикольными – это вам не изложение по отрывку из «Записок охотника» писать. Например, мы с большим увлечением выпиливали лобзиком из фанеры двумерную игрушку в виде двух петушков, поочерёдно клюющих зерно при помощи несложной механической конструкции. Совершенно не понимая цели, мы увлечённо делали дрелью дырки в квадратных кусочках оргстекла:

– Делаем аккуратное отверстие. Аккуратное, на!

Главная задача была, чтобы оргстекло не треснуло, поэтому к концу урока весь пол и верстаки в мастерской были загромождены кусками треснувшего оргстекла. Если же и это нам наскучивало, мы всегда могли своевольно покинуть мастерскую в отсутствие Пал Андреича и забежать на второй этаж, где в этот момент наши девочки под руководством своей преподавательницы по труду шили бесформенные фартуки или пекли какие-нибудь печенья. Мы вламывались к ним, пожирали всё, несмотря на полное отсутствие какого-либо вкуса в их продукции, да ещё и нахваливали. Девчонки были весьма довольны таким вниманием.

Как-то раз, придя на урок труда, мы обнаружили на столах тяжёлые металлические ножницы и огромные листы матово-серого металла. Нас, похоже, ждало интереснейшее приключение.

– Ребятушки, кто из вас когда-нибудь работал с жестью? – поинтересовался Пал Андреич.

Никто не откликнулся. Дети из интеллигентных московских семей, учившиеся в нашей английской спецшколе, не только не работали с жестью, но даже, скорее всего, никогда не видывали тех, кто с ней работал.

– Сегодня мы будем делать жестяные шкатулки. Для этого нужно: вырезать из куска жести две заготовки вот такой вот формы, на; закрепить эти заготовки в тисках, на; согнуть молотком жесть вот так, на. Потом с помощью штырей мы соединяем обе заготовки, получается шкатулка с крышкой, на. Всё понятно, Сафроненко?

Сафрику было понятно всё, и даже более. Когда Пал Андреич, сделав нам для шаблона ещё пару шкатулок, оставил нас одних, Сафроненко возвысился над всеми нами, пытавшимися резать толстую жесть огромными ножницами.

– Ребза, я з-знаю, что делать! Из такой жести японские ниндзя делают свои боевые з-звёздочки!

Мы не слышали ни о каких боевых звёздочках ниндзя.

– К-короче! – сказал Сафрик.

Оказалось, что на предыдущих выходных они с папой ходили в видеосалон. В Советском Союзе тогда видеомагнитофон был ещё редким зверем, и предприимчивые люди организовывали видеосалоны – подобие кустарных кинотеатров в помещениях старых районных кафе или складов, где в комнату ставилось штук двадцать стульев, а перед ними на столе – обычный телевизор и видеомагнитофон. На дверях видеосалона вывешивался листок бумаги с расписанием, и посетители вставали в очередь заранее, чтобы открыть для себя удивительный западный кинематограф, потому что в кинотеатрах Москвы ничего подобного не показывали. «Доспехи бога» с Джеки Чаном, «Путь дракона» с Брюсом Ли, запрещённые для нас, подростков, «Эмманюэль» и «Греческая смоковница». Третьесортные американские фильмы были настолько притягательны, что советские граждане с лёгкостью платили по целому рублю за то, чтобы ворочаться на старом скрипящем стуле и из-за голов сидящих впереди зрителей пытаться разглядеть на экране телевизора сцены сладкой западной жизни, где под гнусавый голос переводчика мужики дерутся, женщины не стесняются демонстрировать своё тело, где все как один пьют кока-колу и ездят на кабриолетах, пока мы тут выгребаем из-под снега старые «москвичи» и отогреваем их двигатели кипятком из чайника. Билет в кино, в комфортабельное кресло, на большой экран стоил сорок-пятьдесят копеек, а на детский сеанс – всего десять. Наскрести рубль на видеосалон считалось высшим проявлением богатства и роскоши.

Так вот, папа Сафрика где-то набрал требуемую сумму, и из фильма, где все герои безостановочно орали, кувыркались и били друг другу морду, не оставляя при этом никаких видимых следов, оба они – старший и младший Сафроненко – вынесли только одно: удивительные приёмы японских ниндзя. Эти средневековые воины-шпионы, одетые во всё чёрное, презирали примитивное оружие вроде пистолетов и кинжалов, а вместо этого использовали трубки, плевавшиеся ядовитыми стрелами, две палки на цепочке, называемые «нунчаки», и – главное – небольшие металлические звёздочки с заточенными остриями, которые с невиданной меткостью выбрасывали из рукава, точно попадая жертве в шею или в глаз. Это искусство ниндзя освоили в совершенстве, потому что, как сообщил Сафрик, «тренировались годами».

– А делали они эти з-звёздочки вот ровно из такой вот жести и такими вот ножницами! На! – прибавил он для убедительности.

Больше информации нам не требовалось. Вооружившись ножницами по металлу, все десять наших парней запыхтели, вырезая из жести звёздочки самых причудливых и уродливых форм. Спустя полчаса вся жесть была забракована, две пары ножниц спасти тоже не удалось, зато в наших руках было настоящее оружие ниндзя.

Проблема была лишь в том, что в доску и в цементную стену мастерской звёздочки ниндзя втыкаться не хотели, и где нам теперь «тренироваться годами», мы не понимали. По счастью, кто-то обратил внимание на картонные щиты, висящие на стене и повествующие о технике безопасности на