Дочери Батавии - Стефани Кунс

Начав готовить завтрак, я закрыла дверь в нижние каюты, но невольно услышала конец телефонного разговора Дрю, в котором тот подтверждал дату и время. Он выдержал паузу, рассмеялся и добавил: «Конечно, Хелен. Спасибо за звонок».

Он открыл дверь, заканчивая разговор на ходу.

– Отлично… до скорого. – Он удивленно моргнул и огляделся. Моргнул еще раз. – Что происходит? Ты готовишь завтрак?

– Пытаюсь. – Я покраснела и отвернулась, чтобы это скрыть, но почувствовала, как он улыбается за моей спиной, – кажется, ему доставляло удовольствие наблюдать за моим смущением. Я поддела яйца лопаткой – слава богу, они не пригорели.

Дрю прижал телефон к груди и изобразил, что падает в обморок. Я перевернула аппетитно шкворчащий бекон.

– Не может быть. У меня нет слов.

– Радуйся, пока есть повод.

Я сняла сковородку с плиты – в животе заурчало, и я вспомнила, что вчера не поужинала. Я поджарила тосты, намазала их маслом и разложила еду по тарелкам.

Мы сели за стол друг напротив друга. Дрю положил возле тарелки телефон, его пальцы выстукивали неровный ритм по экрану.

– Мы не сможем остаться еще на день, – сказал он. – Завтра мне надо возвращаться в Джералдтон. Важное дело. Прости.

У меня сердце упало. Значит, завтра последний день, что мы проведем вместе. Потом я сама должна буду вернуться в Джералдтон, где допишу статью и буду думать, что делать дальше. Я вгляделась в его лицо в поисках хоть тени намека на желание встретиться еще раз, но Дрю бесстрастно помешивал кофе.

– Не извиняйся, – сказала я, прогнав эмоции. – Ты и так много для меня сделал.

Дрю положил фасоль на тост.

– Поэтому сегодня поплывем на снорклинг, – объявил он. – К Утреннему рифу, где произошло кораблекрушение.

– Ты будешь плавать, а я смотреть? – уточнила я.

Дрю продолжил:

– Там на дне лежат пушка и якорь. Сегодня идеальная погода. Волн и ветра почти нет. Это сложный участок, но штиль нам на руку.

Я допила апельсиновый сок и покрутила в руке пустой стакан. Дрю вопросительно на меня посмотрел.

– Меня пугают водоросли, – я не могла признаться Дрю, что в воде у меня может случиться приступ паники. Еще решит, что я дурочка.

Дрю нахмурился, и я поняла, что он не поверил моему объяснению.

– Тебе ничего не угрожает. У тебя слишком буйное воображение. Надо с этим что-то делать.

Пожалуй, он прав, подумала я.

Дрю изучал меня, видимо забыв о снорклинге и кораблекрушении.

– Спасибо за завтрак, – он указал ножом на тарелку.

– Прости за вчерашнюю резкость, – ответила я.

Он горько улыбнулся.

– А ты извини за то, что я сказал про расхитителей могил. – Он посерьезнел и будто хотел добавить что-то еще, но сдержался. Это явно стоило ему больших усилий.

– В чем дело? – спросила я.

– Ни в чем. – Он коротко улыбнулся; в уголках глаз образовались морщинки. – Иногда ты ведешь себя как суровая училка.

Я допила чай и притворилась, что не услышала его упрека.

– Я не планирую менять работу, но начинаю понимать, почему археологов так привлекает прошлое.

Я объяснила, что Арис – мой дальний предок по матери.

– Вот это поворот, – сказал Дрю, подцепил вилкой большой кусок яичницы и с набитым ртом добавил: – А как ты это узнала?

Я заколебалась.

– Генеалогическое исследование. – Я рассказала о футляре для инструментов, украшенном фарфоровым медальоном, о том, как отдала его Генри на анализ и тот выявил гравировку и букву S.

– Подарок от жены? – предположил Дрю.

Я покачала головой и объяснила:

– Мы нашли запись в архивах, там говорится, что в феврале 1631 года Арис женился на женщине по имени Табита.

– А ты не думала, что это мог быть подарок от благодарного пациента или покровителя, чье имя начиналось с буквы S?

Я признала, что задумывалась об этом.

– Но эта латинская фраза «Завтра будет нашим» – она похожа на клятву в вечной любви.

– Серьезно? – Дрю изогнул бровь. – Что ж, поверю тебе на слово. Кажется, ты знаешь, о чем говоришь.

Я не клюнула на эту провокацию.

– Так и есть.

Он глотнул кофе. В его глазах плясали лукавые искорки. – Статья от имени потомка Ариса Янса – такой подход заинтересует многих, – заметил он и снова набросился на яичницу.

– Возможно, – кивнув, ответила я, – но я не знаю…

Я не знала, планировал ли отец упоминать о нашей родственной связи с Арисом.

– Забудь, – сказала я. Мне было сложно продолжать этот разговор.

Дрю быстро разделался с яичницей, что мне очень польстило. Убирая со стола, я сказала ему об этом, но он ответил:

– Ты чуть не сожгла бекон.

Я кинула в него полотенцем, он увернулся, надел кепку и спустился вниз, весело и фальшиво насвистывая.

Я встала у окна каюты и стала смотреть на чаек, которые сели на борт, но, испугавшись невидимой угрозы, вспорхнули и улетели.

Я с удивлением осознала, что Дрю стал первым человеком, кому я рассказала о футляре Ариса и гравировке, не считая Эвана и Катрины, которых футляр интересовал с археологической точки зрения. И мне понравилось ему об этом рассказывать. Понравилось ему доверять.

– Дрю, – крикнула я, повернувшись к лестнице, – я согласна! Поплыли на снорклинг.

* * *

Надев желтую маску, я вцепилась в маленькую лесенку и почувствовала себя ребенком, впервые отважившимся спуститься в глубокую часть бассейна.

– Лучше сначала потренируюсь, – сказала я, не решаясь сойти в воду. – Надо привыкнуть к ластам. Ноги как будто стали длиннее в два раза.

– Не спеши, – Дрю сел на край яхты и свесил в воду босые ноги.

Я вставила в рот загубник от трубки. Нахлынули воспоминания о летних каникулах, когда я подолгу могла плескаться на мелководье. Уже в детстве меня пугали глубины; я не боялась лишь маленьких рыбок, шнырявших возле берега.

– У тебя все получится, – уверенно ободрил меня Дрю.

Я отпустила лестницу и нырнула. Открыла глаза и оказалась один на один с мутным подводным миром. Меня сковал страх, в горле застрял привычный комок; я вынырнула и встала на нижнюю перекладину.

Дрю так и сидел на бортике.

– Все в порядке?

Я достала трубку.

– В-все х-хорошо.

Раздался всплеск – Дрю спрыгнул в воду и приблизился ко мне.

– Поплыли, – он надел маску. – Пора. Если хочешь, буду держать тебя.

Я решила, что он шутит, и, хотя мне очень хотелось ухватиться за его руку, не стала этого делать. Несколько минут мы плыли рядом, потом Дрю нырнул в поисках места кораблекрушения. Я тоже нырнула и огляделась.

Мы плыли над овальным участком волнистого белого песка, окруженным зарослями кремовых кораллов с коричневыми, темно-зелеными и тускло-красными вкраплениями. Продолговатый риф выглядел неоднородно, его края осыпались, тут и там зияли дыры.