Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

к тому, что в комнате постоянно находилась… кто? Просто женщина, которую царь медленно, но верно вёл к тому, чтобы сделать её царицей. Как умелый токарь и резчик, он отлично видел, что заготовка из драгоценного дерева постепенно превращается в изумительное украшение.

Пётр был неумолим и последователен. После многократного присутствия Екатерины при обсуждении разных вопросов он стал спрашивать её мнение: сначала наедине, а когда убедился в дотошном понимании дел и в глубоком уме Екатерины, – и в присутствии приглашённых лиц. И сначала иногда, а потом всё чаще её мнение оказывало влияние на принятое решение.

Но всё же она всегда оставалась женщиной. Царь, в общем-то неприхотливый в быту, любил окружать свою Катеринушку роскошью, постоянно подталкивал её к новым нарядам, никогда не забывая привезти из дальних краёв то шляпу, то кружева, то часы, то ещё какие-нибудь модные вещицы. Это всё – не считая драгоценностей, которых у неё собралось немало, а они, заботами Петра, всё прибавлялись и прибавлялись… Зато как блистала она на всех ассамблеях, приёмах! Блистала не только бриллиантами. Екатерина Алексеевна (она стала Алексеевной при крещении, в честь крёстного отца – сына Петра) отлично танцевала, она становилась украшением любого бала, проходя в танце с Петром, составлявшим ей великолепную пару, с величественной осанкой, которая, казалось, присуща ей с младенчества. Ещё не будучи царицей, она была ею! И кто бы мог подумать, глядя на её манеры, усвоенные за время проживания с сёстрами Арсеньевыми, что она совсем недавно не умела ни читать, ни писать. Более того, наблюдая за нею во время дипломатических приёмов, когда она свободно разговаривала с иностранцами на любую тему, выказывала изрядные познания в предмете беседы, когда легко переходила с русского на немецкий, польский, шведский, – вполне можно было бы сделать заключение о её высокой образованности, чему охотно верили многие. А те, кто знал истинное положение вещей, только таили злость из-за таких способностей.

Так кто же она, в конце концов? Однажды ответ на подобные размышления выскочил сам собой и уже не уходил от Петра, неотвязно и ясно звучал в его голове: жена она тебе, Пётр Алексеевич, жена! Их дети почему-то умирали в раннем возрасте, и горевала она сильно. Так, что однажды пришла ему в голову страшная мысль: а что, если это – плата за грехи, за неодобряемые Богом незаконные отношения? Но если это так, то надо молить Господа о прощении, и ещё более – стараться исправлять свои ошибки. Давно пора венчаться!

4

Он любил предаваться воспоминаниям. Он перебирал их, как восточный мудрец – чётки: события, дни, встречи, разговоры… Все они в памяти его были окрашены в разные цвета. Много было тёмных: чёрных, коричневых, серых, обычных. Радостных – красных, оранжевых – в цветах страсти, победы, удачи было меньше. Были воспоминания зелёные, как солдатские мундиры, были синие – морские, они всегда радовали царя, независимо от содержания. Почти не было светлых – небесных, снежных, солнечных… Только иногда проявлялись они – искорками, которые когда-то промелькнули, угасли, но засели где-то глубоко-глубоко. Вот одним из таких дней была, каким ни странным бы показалось это кому-то, поздняя зимняя ночь в самом конце многодневного московского празднования победы под Полтавой.

Триумф полтавский был великолепен. В нём было всё, что хотел бы увидеть в этом торжестве русский царь: ритуальное шествие под победной аркой, музыка, много музыки и ликования, покорный вид пленённых шведских генералов, уверенная поступь полков, прославивших Россию на поле брани, разноцветные гирлянды и потешные огни, фейерверки…

Москва вся была на улицах, на площадях – знать боярская и голь перекатная, купцы и лавочники, пекари и сапожники, бабы, ребятишки – все были пьяны и веселы, всем хотелось посмотреть и на шведа поверженного, и на победителей, а пуще всего хотели люди увидеть самого царя, который в последние годы не так уж часто жаловал Москву своим появлением и о котором так много говорили: одни с ненавистью, другие – со страхом, третьи – с уважением. Только равнодушных не было в толпах, да и любивших царя можно было бы насчитать не так уж много.

Это был не тот случай, когда народ тянется к своему вождю, который зовёт всех к ясным и понятным целям. Почти всё, что делал Пётр, не утруждая себя объяснениями, оставалось непонятным, загадочным, мало кто видел за его деяниями добрые желания, цели достижимые. Оттого и ходила волнами Россия, горела пожарами, бунтами, непокорность свою показывала. А может, это и не Россия вовсе была, а поднимались люди по чуждому наущению, злым подстрекательством? Уж как бы сгодилась силушка эта на одоление чужеземцев, пасть разинувших на земли да богатства российские! Но те полки, которые могли бы Карлу да туркам поперёк горла стать, шли в южные и другие края, уже залитые кровью одних, чтобы залить те земли кровью других.

Эх, в спокойные времена, думалось Петру, собрать бы недовольных, отрубив несколько горячих голов, да послать бы с домами да семействами на дальние окраины – строить новые деревни и сёла, умножаться, землю пахать, рукомеслом прожиток добывать… Может быть, когда-то такие времена где-нибудь будут, когда все дела государственные можно будет вершить обстоятельно, не спеша, не стараясь догнать кого-то… Так ведь нет же! Не дают такой возможности. И пока тебя и страну твою не порубили на куски, многое приходится делать с кровью. И нет другого пути, вот это нужно понять в первую очередь. Мы ведь живём не в прошлом и не в будущем, мы можем только то, что мы делаем или не делаем сейчас, и только так, как можем сейчас!

Память людская имеет странное свойство: когда приходит беда, ты видишь её такой, какая она есть: страшной, невыносимой, требующей напряжения всех сил. Но проходит время, приходят новые поколения и начинается то, о чём на Руси говорят: «Чужую беду руками разведу». И боль прошедших дней кажется им уж не такой больной, и те давние страдания представляются не такими страшными: вот наши страдания – это страдания, а в те времена… И война для них становится игрой с деревянными и оловянными солдатиками. Они не утруждают себя представлением о том, что было бы, если б не герои, ту давнюю беду одолевшие. Они живут уже в другом мире, и просто не хотят переносить в свою жизнь давнюю кровь и страдания… Так будет всегда. А потому жить нужно, не задумываясь о том, что скажут о тебе потомки. Делай дело честно, всеми доступными тебе