Королевская заноза - Риз Боуэн

— Если кто-то попытается со мной заговорить на улице, — сказала она, — я назовусь горничной.

При всей своей юности и наивности, Ханни в нужный момент проявляла недюжинную сообразительность. Я подумала, что, наверно, зря беспокоилась о том, как защитить ее от опасностей большого города. Но потом я вспомнила о происшествиях в «Хэрродсе» и в «Гаррарде», а также то, что говорил о ней дедуля. Он был стреляный воробей — годы патрулирования городских улиц даром не проходят.

Ханни довольно быстро вернулась. Она сделала все в точности как ей было велено: взбежала на крыльцо, проскользнула в парадную дверь, нигде при этом не задержавшись.

— У тебя есть деньги заплатить за такси? — спросила она меня.

Дедушка взял деньги и пошел на улицу.

— Я заплачу.

— Что сказала баронесса Роттенмейстер? — спросила я.

— Ее не было. Куда-то вышла.

— И почему же ты не дождалась ее?

Ханни состроила недовольную гримасу.

— Потому что не хотела ее видеть.

— Ты хотя бы оставила ей записку?

Ханни посмотрела на меня с вызовом.

— Она рассердится. Решит увезти меня домой.

Я почувствовала, как на меня накатывает настоящая волна облегчения. Хоть что-то хорошее выйдет из этого ужасного события. Ханни вернется домой. Я наконец-то избавлюсь от нее. Смогу жить своей, пусть скучноватой, но всецело принадлежащей только мне жизнью.

— Я не хочу уезжать, — решительно заявила она. — Мне нравится здесь с тобой, Джорджи. И твой дворецкий с миссис ʻаггинс. И то, что здесь не надо вести себя, как на официальном приеме, и нет этих бесконечных правил. Вся моя жизнь — это сплошные правила.

Я очень хорошо ее понимала. Воспитывали нас одинаково.

— Не знаю, как нам быть, Ханни, — сказала я. — Похоже, журналисты разнюхали о том, что случилось, и теперь будут преследовать нас, пока не получат материал для своих статей. Поверь, уж я-то знаю. Я уже проходила через это. В прошлый раз мне пришлось переехать к Белинде.

— В прошлый раз?

— Одного человека утопили в нашей ванной, — пояснила я.

— Так, выходит, ты кое-что знаешь о покойниках?! — возбужденно воскликнула она.

— Больше, чем хотелось бы.

— Тогда почему бы нам не пожить у Белинды? — предложила Ханни. — Мне очень нравится Белинда. Она — горячая штучка. Она может научить меня тому, что делать с мужчинами. Монахини ничего нам не объясняли. Вечно твердили, что водиться с мужчинами — грех. Даже думать о них уже грех.

— Судя по тому, что я видела, ты и сама неплохо знаешь, как обращаться с противоположным полом, — сказала я, вспоминая, как она обвилась вокруг Дарси во время медленного танца. — Помни о том, что ты принцесса. Ты должна сохранять невинность до свадьбы, от тебя этого ждут.

— Чушь собачья! — сказала она.

Какое интересное выражение, никогда такого не слышала. Я даже не была уверена, ругательство это или нет.

— В любом случае мы не можем перебраться к Белинде. У нее только одна спальня. Тогда мне пришлось спать на диване, что было весьма неудобно.

— Я проголодалась, — пожаловалась Ханни. — Давай выпьем чаю. Мне нравится чай. Пить чай — замечательный обычай. Когда я вернусь в Германию, я заставлю людей пить чай.

— Я и не знала, что члены королевской семьи до сих пор имеют власть над людьми в Германии, — сказала я.

Было забавно наблюдать, как при этих словах она выпятила свой маленький подбородок.

— Это верно, но я нравлюсь герру Гитлеру, который скоро станет нашим новым правителем. Он говорит, что я выгляжу, как истинная арийка.

Так оно и было.

— Так что если я попрошу его заставить народ Германии пить чай, он ответит: Jawohl, mein Schatz — Так точно, мое сокровище, — лукаво улыбнулась она.

Я рассмеялась.

— Хорошо, позвони в колокольчик и узнай, сможем ли мы сегодня получить свой чай пораньше, — сказала я. — Скажи Спинксу, чтобы подал его в малый утренний салон. Там куда уютнее.

Едва мы сели за стол (я еще разливала чай по чашкам, строя из себя хозяйку дома), как на пороге появился дедушка.

— Прошу прощения за беспокойство, миледи, — сказал он церемонно, — но там пришел человек из Скотланд-Ярда. Он хочет с вами поговорить. С ее высочеством тоже. Я проводил его в гостиную.

— Благодарю вас, Спинкс, — ответила я на всякий случай — вдруг полицейский подслушивает под дверью. — Это опять инспектор Сагг?

— Нет, миледи. На этот раз это его начальник. Вот его карточка.

Он подал ее мне.

— Старший инспектор Бёрнелл, — прочитала я вслух, затем, понизив голос, сказала: — Это он пытался отправить Бинки на виселицу. До сих пор не решила, джентльмен он или все-таки нет. Не могу понять, какой галстук он носит.

— Я бы не судил его за это. Хороший он полицейский или нет, вот вопрос поважнее.

— Он выказал себя не очень-то сообразительным при нашей последней встрече, — сказала я, — получше он, чем этот ужасный Сагг. Он просто мечтает найти повод обвинить меня в чем-нибудь. Подозреваю, он коммунист.

Я встала из-за стола.

— Мне очень жаль, Ханни, нам придется на время отложить наш чай. Уверена, что это всего лишь формальность и нам не о чем беспокоиться.

С этими словами я натянула на лицо радушную улыбку и вошла в гостиную твердой походкой. Старший инспектор Бёрнелл рассматривал споудовские фарфоровые фигурки на каминной полке. Услышав наши шаги, он обернулся. Выглядел он точно таким, каким я его и запомнила: высокий, темноволосый, виски чуть тронуты сединой, аккуратные усики, как у Кларка Гейбла, лицо такое, что поневоле проникнешься почтением. На нем был ладно скроенный темно-синий костюм и галстук незнакомой мне расцветки (возможно, какого-то неизвестного мне полка?). Он мог с легкостью сойти и за бывшего гвардейского офицера, и за продавца в магазине мужской одежды, и за члена парламента.

— Леди Джорджиана, — он отвесил безукоризненный поклон. — Мне очень жаль, что я опять вынужден вас сегодня побеспокоить.

— Что вы, старший инспектор, ничего страшного. Это ее высочество принцесса Баварская. Ваше высочество, позвольте представить вам старшего инспектора Скотланд-Ярда Бёрнелла.

Я молила лишь о том, чтобы она не сказала «здорово!» или, того хуже, «привет, детка». Но она промолчала и лишь грациозно кивнула в ответ на его поклон.

— Пожалуйста, — указала я на диван и кресла.

— Я надеюсь, вы, леди Джорджиана, понимаете, насколько неприятен сегодняшний инцидент в книжном магазине?

— Смерть всегда прискорбна, — сказала я. — Особенно если гибнет молодой человек с многообещающим будущим.

— Ну да. — Он замолчал, как будто не знал, как подступиться к разговору. —