Королевская заноза - Риз Боуэн

— Тогда почему бы не встретиться в более подходящем месте? В чайной или за ленчем в более респектабельной части города?

— Если бы мы знали, где именно находится книжный магазин, мы бы вряд ли решились туда пойти, — объяснила я. — Но я еще не очень хорошо знакома с городом.

— Я задал этот вопрос, — медленно проговорил Бёрнелл, — не просто так. Дело в самой лавке. Возможно, там и продают старые книги, но она также известна как неофициальное место левацких собраний. Вы, вероятно, заметили листовки и плакаты на стенах.

— Да, — подтвердила я.

— И потом… этот мистер Сидни Робертс. Вы говорите, он был славным малым. Вы, думаю, удивитесь, узнав, что он был членом коммунистической партии, с партбилетом и аккуратнейшим образом выплаченными членскими взносами. И, имейте в виду, он был из активистов. Весь прошлый год он занимался тем, что создавал профсоюзы, организовывал забастовки и демонстрации. К тому же он вел постоянную колонку в «Дейли Уоркер».

— Нам было известно, что он коммунист, — сказала я. — Впервые мы встретили его в Гайд-парке в «Уголке ораторов». Он раздавал коммунистические листовки.

— И вы решили, что это благородная затея? Собрались отказаться от замка и жить среди пролетариев?

Я одарила его таким взглядом, которому позавидовала бы сама королева Виктория. В конце концов, я ее правнучка.

— Как я вам уже говорила, вовсе не мне, а принцессе Ханнелоре захотелось с ним увидеться еще раз, и, уверяю вас, ее мотивы были отнюдь не политическими, а романтическими.

— Конечно же, будет расследование, — сказал Бёрнелл. — И тут перед нами возникает непростая проблема. — Он помедлил и внимательно посмотрел на принцессу. — Ваше высочество, наверно, не представляет, в какие неприятности мы оказались втянуты по вашей вине. Вы не можете не знать, что у вас дома, в Германии, коммунисты и фашисты ведут борьбу не на жизнь, а на смерть. Фашисты сейчас у руля, но все еще может измениться. Коммунисты изо всех сил стремятся к перевороту, который поможет им захватить власть.

— Не то чтобы мы собирались вступать в коммунистическую партию, старший инспектор, — сказала я. — В любом случае я всегда считала, что нам, британцам, дарована привилегия жить в свободной стране, где можно открыто выражать свое мнение. И каким бы глупым или радикальным оно ни было, нам нет нужды беспокоиться о преследовании со стороны властей. Теперь это уже не так?

— Что вы, — ответил он. — Но в данном случае мы говорим не об Англии, а о Германии. Вы, должно быть, знаете, что равновесие, существующее между ультраправыми фашистами и коммунистами, сейчас очень хрупко. В Баварии набирает силу движение, цель которого восстановить отца ее высочества на престоле, что усилит позиции противников нацизма. Когда до Германии дойдет весть о том, что принцесса замешана в какие-то дела с коммунистами, боюсь, правительство воспримет это как вызов и попытку подорвать режим. Войны начинались и из-за меньшего.

Я невесело рассмеялся.

— То есть вы хотите сказать, что Германия может объявить войну только потому, что принцесса пошла в магазин, где торгуют коммунистической литературой, чтобы встретиться с молодым человеком?

— Который был найден мертвым. И она может оказаться причастной к этому преступлению.

— Разумеется, она к этому не причастна. Это просто смешно, — отрезала я.

— Джорджи, этот человек думает, что я убила Сидни? — спросила Ханни испуганным голосом. — Я не умею убивать ножом, к тому же Сидни мне нравился. Я только хотела провести с ним время. Подальше от двора. Подальше от баронессы, которая на все отвечает «нет». Дома я должна делать и говорить то, что мне велят. Я думала, что здесь я свободна.

— Вот вам и ответ, старший инспектор, — сказал я. — Ее высочество только что вышла из монастыря. Ей восемнадцать лет. Она еще не привыкла к обществу молодых людей. Что касается убийцы мистера Робертса, то вы сами сказали, что фашисты и коммунисты готовы глотки друг другу перегрызть. На днях мы сами были тому свидетелями в Гайд-парке. Ужасное столкновение с чернорубашечниками. Может быть, вам стоит поискать убийцу среди них?

— Поверьте мне, мы рассмотрим абсолютно все версии, ваша светлость, — сказал Бёрнелл. Он встал. — Спасибо, что уделили мне время. Как я уже говорил, вам, скорее всего, придется давать показания в суде. Мы сообщим вам, когда возникнет такая необходимость. Пока же попрошу вас не покидать Лондон.

С этими словами он отрывисто кивнул, поднялся на ноги и ушел.

Глава 21

— Джорджи, это совсем нехорошо, — сказала Ханни. — У отца пупок развяжется, когда он об этом узнает.

— Пупок развяжется? Где ты это услышала?

— Твоя кухарка, миссис Хаггинс, так говорит. Когда твой дворецкий из-за чего-то расстроился, она ему сказала: «Не ори так, а то пупок развяжется». Мне нравится это выражение. Что именно оно обозначает?

— Не уверена, что тебе нужно это знать. На людях не принято упоминать некоторые части тела, особенно в королевских кругах.

Ханни довольно усмехнулась.

— Оки-доки, — не стала настаивать она. — Но отец все равно будет в ярости. Он прикажет мне сию секунду возвращаться домой.

— Я собираюсь встретиться с королевой, — сказала я. — Она решит, что делать дальше.

— Отлично! Мне нравится во дворце. Я пойду с тобой.

— Не в этот раз. Мы будем говорить о твоем будущем, это может быть неловко. Думаю, сейчас тебе надо поехать к баронессе Роттенмейстер. Я сама тебя отвезу.

— Все пошло кувырком, — сказала Ханни.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что жизнь гангстеров не так уж и привлекательна, — не удержалась я.

— Будь у меня пулемет, я бы этим противным полицейским головы поотстреливала, — сказала Ханни.

— Ханни, ради всего святого, никто и никогда не должен слышать такое от тебя даже в шутку. Особенно сейчас, когда полиция считает тебя главной подозреваемой в деле об убийстве.

— Они не могут повесить это на меня, — сказала она.

— Больше никаких гангстерских выражений. Я категорически это запрещаю, — сказала я. — С этого момента ты должна вести себя и говорить так, как подобает принцессе. Все время. Ты слышала, что сказал старший инспектор? Войны начинались и из-за меньшего.

— Я просто шучу, Джорджи, — сказала Ханни, — это потому, что я напугана.

— Я тоже немного напугана, — сказала я. — Но полиция уже ушла. Мы дома, в безопасности. Сегодня с нами больше ничего не случится.

Дедушка тихонько постучал, прежде чем войти.

— Баронесса Роттенмейстер, миледи, — официально объявил он.

Баронесса в черной, струящейся позади нее накидке ворвалась в комнату, словно темный ангел-мститель. Если бы взгляд мог