Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

в Киеве было все спокойно, и отец звал своего старшего сына расспросить о случившемся в Переяславском княжестве. У отца Владимир побыл три дня и уехал к себе в Чернигов, к жене Гите и детям, по которым любящий и любимый муж и отец уже истосковался.

Два месяца князь Владимир Мономах провел дома с семьей и в хозяйственных хлопотах. По меркам последнего времени это уже можно было считать роскошью. Мономах сам подшучивал, что если бы не любимая охота, на которой князь упражнялся в искусстве владения оружием не менее усердно, чем в бою, то он бы уже и меч разучился в руках держать.

Владимир Мономах был страстным охотником. Позднее он напишет в своем «Поучении»: «А так трудился я на охотах, пока в Чернигове сидел: коней диких своими руками связал в пущах десять и двадцать, живых коней, помимо того, что, разъезжая по равнине, ловил своими руками тех же коней диких. Два тура метали меня рогами вместе с конем. Олень меня один бодал, а из двух лосей один ногами топтал, а другой рогами бодал. Вепрь у меня на бедре меч оторвал; медведь мне у колена потник укусил; волк на бедра ко мне вскочил и вместе с конем меня повалил».

В августе из Смоленска прискакал гонец. Печальная участь, которая постигла все Смоленское княжество вместе с этим прекрасным городом, преподнесла слишком горький урок. Тогда Мономах строго-настрого приказал следить за всем, что происходит в Полоцком княжестве. Гонец сообщил Мономаху, что полоцкий князь Всеслав вновь зашевелился в своем логове и готовит очередной опустошительный поход. Рано утром Мономах мчался в Киев и вечером уже был у отца. В это же время у великого князя Всеволода Ярославича гостил половецкий хан Багубарс. Мономах рассказал отцу, что князь Всеслав готовится снова испепелить русские земли. Владимир предлагал не медлить и выступать против Всеслава в поход.

– Князь Всеслав, – вмешался в разговор отца с сыном хан Багубарс. – Он – полоцкий князь, я – половецкий хан; он хитрый и коварный, я тоже не промах. У нас много общего, – улыбнулся Багубарс. – Как говорится, с волками жить – по-волчьи выть. Да, Всеволод Ярославич? – обратился хан к своему зятю.

Князья задумались над словами хана.

– Возьми в поход моих людей, – неожиданно предложил хан, – они не уступают полоцкому князю.

Мономах смутился. Всеволод задумался и чуть погодя охотно принял предложение тестя. Утром Мономах уехал в Чернигов готовить дружину к походу против Всеслава, вслед за князем из Киева в Чернигов двинулось и половецкое войско. Прибыв к себе в город, Владимир собрал воевод, рассказал про предложение половецкого хана и про то, что отец распорядился в этот поход идти вместе со «своими погаными».

– Что тебя смущает, княже? – басом начал разговор Ставр. – Пусть идут. Где надо, мы их в узде удержим, и они не обидят Русскую землю. А при встрече с Всеславом пусть соревнуются в своей хитрости и коварности, о которых говорил хан Багубарс. Только кроме хитрости, еще воинское мастерство понадобится, да кровь людская в изобилии будет орошать землю. Вот пусть эти хитрецы и пускают друг другу кровь. А твоя, княже, дружина все целее будет, – улыбнувшись, закончил свою речь воевода.

Владимир согласился с доводами Ставра. Через пару дней выступили в поход против Всеслава. Мономах не пустил половцев идти одних, он разделил свою дружину пополам. Во главе войска шел сам князь Владимир, за ним часть его дружины, далее шли половцы, а за ними на своем Яблочке, как пастух над овцами, возвышался Ставр, возглавлявший вторую часть княжеской дружины. Таким построением Мономах лишил хоть и «своих поганых», но все же половцев возможности грабить земли, по которым они проходят.

Подошли к Смоленску. Былого пышущего красотой и изобилием города не было. Люди хоть и старались восстановить прежний уровень жизни, но все равно невозможно сделать за несколько лет то, что строилось и наживалось веками. Тем не менее стук плотницких топоров радовал слух куда больше, чем лязг оружия. Мономах был доволен, что успел опередить Всеслава. Разведка сообщила Владимиру, что полоцкий князь еще не собрался с силами для похода. Дружина у него небольшая, и поэтому Всеслав вместе с войском находится у себя в уделе. На всякий случай Мономах прошел во главе войска до границы между Смоленским и Полоцким княжествами. Вражеского войска действительно нигде не было. Сегодня жизнь была вне опасности. Мономах хотел возвращаться, но его воеводы выступили против.

Начал разговор все тот же воинственный Ставр:

– Княже, надо идти дальше. То, что мы показали силу, не испугает Всеслава – полоцкий князь не из пугливых. Имея у себя в распоряжении войско, он не затворится в своих владениях. Он хищник. Стоит нам уйти, и Всеслав в очередной раз нападет. Если не на Смоленскую землю, то на Новгородскую. Так было уже не раз. Вспомни, сколько раз мы за ним приходили сюда. Вспомни те горести, какие он постоянно приносил жителям Новгорода. Вспомни Смоленск, который уже не восстановить никогда в той красоте и величии, в которых он был. Вспомни весь люд простой, который Всеслав так щедро угощал бедами и страданиями. Если сейчас мы уйдем, то не сегодня так завтра Всеслав повторит свой набег. Как после этого, княже, ты посмотришь людям в глаза? Зная, что мог, а все же не уберег их от беды. Как уснуть ты сможешь с этими мыслями? Всеслав – хищный зверь. Надо идти к нему в логово, и если не убить, то как минимум вырвать ему зубы. Надо идти дальше, княже, и разбить Всеслава.

Мономах задумался. Ставр говорил правду. Останавливало Владимира другое. Черниговский князь привык отражать нападения, а тут получается, как будто он сам нападает. Не мог переступить через эту незримую черту Мономах, но людей нужно обезопасить. Всеслав на самом деле представляет угрозу. Причем он самая большая и кровожадная угроза на всей Русской земле. Мономах все решил. Сам он не пошел нападать на Всеслава, но дружину свою вручил под управление Ставру и ради будущего спокойствия на Руси разрешил поход против полоцкого князя. Сам же Мономах вернулся в Смоленск и занялся хозяйственными делами всего Смоленского княжества.

Прошло две недели. Дружина Мономаха во главе с воеводой Ставром и войско половецкого хана вернулись из похода в Смоленск. Воевода рассказал своему князю, что Всеслав встретил их у Минска. Был ожесточенный бой. «Чародей», как иногда звали Всеслава, пытался спастись внутри города. Бой перекинулся на городские улицы. Случился пожар. Минск был сожжен,