Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

вас всех добрый. Стало быть, и сынки твои, юные княжичи, растут от доброго корня. Даст Бог, разум у них будет светлым, душа чистой, а сердце любящим. К этому и ты руку приложишь, да и дядьки-пестуны у них мудрые и уважаемые люди. Вырастут они хорошими князьями, а вот добрых коней у сынков твоих, княже, нет. Вот я у друга своего старинного и выпросил двух славных жеребят для старших сыновей твоих.

Владимир и Ставр встретились взглядами, у обоих блеснули слезы на глазах. Два храбрых воина, мудрый князь и воевода-богатырь, при разговоре о детях и о жеребятах для этих детей, глядя друг на друга, прослезились от умиления и уважения, которое они испытывают друг к другу. Мономах обнял Ставра.

– Спасибо тебе, друже! Уважил! Век не забуду. – Снова улыбнулся и похлопал ладонью по спине богатыря князь.

– Ну да ладно тебе, княже, – смахнув скупую слезинку, сказал Ставр, – пойдем я тебе покажу этих красавцев.

Мономах и Ставр вышли во двор. Два верных конюха Ставра держали под уздцы двух кобылиц. Первая была просто огромного размера. Ее высота в холке была более двух метров, шея и грудь настолько мощные, что во всей княжеской конюшне не найти было хомута, если бы захотели запрячь ее в телегу. Для спины этой лошади седло было не нужно. На этой спине не то что сидеть – на ней лежать можно было. Надо было иметь растяжку в ногах, чтобы ездить на ней верхом. Такая кобылица сразу же напомнила Мономаху Яблочко самого Ставра. Воевода прочел по глазам восторг князя и, ничего не спрашивая у него, сказал Владимиру:

– Да, эта мамонтиха – сестра моего Яблочка. Хороша порода! – с восхищенным вздохом пояснил Ставр.

Конюх, который держал эту кобылицу, несмотря на свой высокий рост, рядом с лошадью казался карликом.

– А вот и первый красавец! – восторженно сказал Ставр.

Возле кобылицы крутился еще совсем маленький, пугливый, как показалось князю на первый взгляд, пушистый жеребенок. Цвет тела его переливался и менялся от холки к копытам. Спина была темно-бурой – такого же цвета, как и его мать. По бокам и на животе шерсть становилась светлее и из темно-бурого переходила в ржаво-рыжий, потом светлела и становилась светло-рыженькая с оттенком розового и немного оранжевого, далее цвет принимал молочно-белый окрас и потом вовсе белел, отдавая легким оттенком желтизны, ноги ближе к копытам и вовсе были белоснежными. На рыженьком лбу у жеребенка ярко горела белая звездочка.

– А?! Какой! – восхищенно вскрикнул Ставр. – Знакомься, княже, это Персик.

– Я смотрю, ты фрукты любишь! – засмеялся Мономах. – Своего коня назвал Яблочком, а этого Персиком, – продолжал смеяться князь.

– Да как же, княже?! – весь растекся в блаженной улыбке и любовно пританцовывал вокруг кобылицы с жеребенком гигант-воевода, который в этот момент казался счастливее ребенка. – Разве это не Персик?! Смотри, какой рыженький, какой пушистенький, какой сладенький! Ух! Счастье души моей! Так бы и расцеловал! – Ставр попытался обнять жеребенка, но тот испугался, взвизгнул и отскочил в сторону.

– Смотри не съешь его, – засмеялся Мономах, – а то ишь! Сладенький ведь!

– Не-е-ет! Княже, как можно! Я скорее врагов его съем, чем такую прелесть обижу! – Ставр любя похлопал кобылицу по груди и поцеловал в шею. – Ух! Прелесть! – опять восхищенно сказал воевода. – А это, княже, Воробушек! – все с той же любовной улыбкой продолжал Ставр, показывая второго жеребенка.

Мономах улыбнулся. Было видно, как он любит своего воеводу.

– Отчего же этот малыш стал Воробушком? – ласково поинтересовался князь. – Твои фруктовые пристрастия закончились или такого серенького фрукта не пришло в голову? – смеялся Мономах.

– Вот же, княже, ты сам на свои вопросы и ответил, – улыбнувшись, сказал Ставр. – Серенький он, маленький, юркий, немного с хитрецой, и мать у него такая же. Вот поэтому я его и назвал Воробушком.

– А что же, друже, – обратился Мономах к Ставру, – один жеребенок от гигантской лошади и вырастет таким же гигантом, а другой вырастет маленьким воробушком. Почему не оба гиганты? Или у твоего друга перевелись такие крупные лошади?

– Нет, княже, слава Богу, не перевелись. Есть у него еще и кобылицы огромные, и жеребята от них. Да только я ведь коней не по размеру выбираю. Не на мясо же я тебе их привел. Я и начинал с того разговор, что у князя, у воина, должен быть добрый да умный конь. А уж размер имеет куда меньшее значение. Вот взять хотя бы Воробушка этого. Ты думаешь, я его зря из сотни других жеребят выбрал? Э-э-э… Нет, княже, обижаешь. Этот Воробушек многим великанам фору даст. Вот смотри. – Ставр приблизился ко второму жеребенку. – Воробушек, спи. – Жеребенок, как подкошенный, упал и притворился спящим. – Воробушек, встань. – Глядь, а маленькая серенькая лошадка вскочила, точно зайчик. – Воробушек, гуляй. – Тут же начал резвиться маленький озорник. – Воробушек, ко мне. – И возле Ставра, словно щенок, уже стоял жеребенок.

Все присутствующие не скрывали своего изумления.

– Ай да Ставр! Ай да друже! Вот так порадовал! Уважил так уважил! – выказал свой истинный восторг Мономах. – Так он и на охоте может послужить, – засмеялся князь. – Поразил стрелой утку или какую другую птицу, так и Воробушек твой помочь с дичью может. А Персик что же у тебя не надрессирован? – продолжал ласково подшучивать над своим другом Мономах.

Ставр посмеялся вместе с князем.

– Шутки шутками, княже, а конь воину должен свою службу нести, а собаки охотнику должны по-своему служить. Персик такого не может. Верно ты это подметил. У него свои хорошие качества есть. Конь ведь как человек. Имеет свои сильные и слабые стороны. Один силен в этом, другой силен в том.

– Не серчай, друже, – ласково похлопал Мономах по плечу Ставра, – все ты правду говоришь, все с тобой согласен.

– Я, княже, – улыбнувшись, сказал Ставр, – в конюхи к тебе не собираюсь.

Мономах рассмеялся.

– А все же этих жеребят от чистого сердца сыновьям твоим привел. Бери, княже, не пожалеешь. А кому из сыновей ты Персика дашь, кому Воробушка, это уж сам решай, – ласково сказал Ставр.

– Возьму. Конечно, возьму! – воскликнул Мономах. – И тебя, друг мой сердечный, с превеликим удовольствием за такие подарки щедро вознагражу.

– Ты ведь знаешь, княже, не из-за награды привел я их, не по службе сделал это, а из любви человеческой.

У Ставра и Мономаха снова заблестели слезы умиления на глазах. Воевода и князь, прошедшие плечом к плечу сотни невзгод, обнялись, как родные братья.

– Персика дам старшему сыну – Мстиславу. Он понапористее да пооткрытее. Ну а Воробушек Изяславу будет служить. Княжич, как и его