Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

грабительский отряд, и ни одного из степняков не осталось в живых. Пока Владимир Мономах расправлялся с врагами, погубившими Юрьев, другая шайка разбойников объявилась на реке Красне, у города Красна. Красн заполыхал, объятый языками пламени и едким черным дымом. Мономах, словно пожарный, бросился спасать этот городок. Половцам, которых застигли в предместьях города, пощады не было. Пока Владимир, как загнанный, всю осень метался из стороны в сторону по всему Киевскому княжеству, спасая то здесь, то там населенные пункты и людей, уцелевшие половецкие орды с награбленным добром двигались обратно в дикую степь. Владимир вместе со своим младшим братом Ростиславом настигли грабителей и душегубов у Варина. Половецкое войско было все истреблено. Тысячи плененных людей освободили братья, раздали им все добро, которое захватили тут же в половецких вежах. Только к зиме, измотанный, еле держась в седле, Мономах вернулся с дружиной в Чернигов. Одному Богу известно, сколько верст и дорог пришлось стремительными бросками преодолеть за эту осень черниговскому князю и его дружине. Верный себе, князь Владимир Всеволодович Мономах распустил свою дружину отдыхать по домам, а сам уже на следующий день поехал в Киев. Только через неделю, успокоив отца, Мономах вернулся домой к любящим и любимым жене и пятерым сыновьям.

Горькую чашу этого опустошительного половецкого нашествия на Руси испили сполна. Надвигалась зима, и жителям многих городов, сел, деревень нужно было как можно скорее хоть как-то наладить свой быт до наступления трескучих морозов. Конечно же, это было практически невозможно. Многие тысячи невинных людей, чудом уцелевших во время этого губительного нашествия, были вынуждены день ото дня еще больше гибнуть в, казалось бы, мирное время. А что они, бедные и несчастные, могли поделать со столь губительной долей… Одним есть было нечего, и они умирали от голода, другие умирали от ран, полученных во время этого нашествия, третьим суждено было погибнуть с наступлением лютых морозов. Сначала они еще боролись за жизнь, потом у них отмерзали пальцы, потом – руки и ноги. Так тысячи людей в нестерпимых мучениях заканчивали свой земной путь. Такова была суровая реальность жизни того времени.

1087 год проходил спокойно и мирно. Мономах ездил, по обыкновению, к отцу в Киев, выезжал на любимую охоту, занимался хозяйственными делами у себя в уделе. Чем взрослее становились его сыновья, тем больше времени старался проводить с ними отец. Владимир брал их с собой на охоту, давал различные поручения, беседовал, старался передать свой жизненный опыт.

Несмотря на опасения по всей Руси, особенно жителей приграничных с дикой степью княжеств, половцев вот уж год не было слышно. С конца лета Мономах усилил все приграничные сторожевые дозоры и приказал не сводить глаз с Половецкой степи, а в случае малейшей опасности сразу же подать сигнал. Лето закончилось, проходила осень, а половцев странным образом все не было. Это было даже непривычно. То ли они еще не израсходовали богатую добычу, которую им удалось захватить в прошлом году, то ли черниговская и переяславская дружины во главе с братьями Владимиром и Ростиславом их так потрепали, что они до сих пор зализывают раны. Заканчивался октябрь, а половцы так и не появились в этом году.

Но без тревожных новостей все равно не обошлось. Из Владимира-Волынского к Мономаху прискакал гонец.

«Не напали половцы, так нападут поляки, или между собой князья вражду затеют», – подумал Мономах при виде гонца.

Давыд Игоревич и братья Ростиславичи, которые, как им наказал Мономах, зорко следили за границей с Польшей, сообщали, что в приграничных землях объявился мятежный беглец, князь Ярополк Изяславич. О возможной военной помощи со стороны поляков гонец ничего не сообщал. Уже утром Мономах умчался с этими новостями к отцу в Киев. Великий князь Всеволод Ярославич перепугался. С каждым годом старость беспощадно забирала у Всеволода и былую храбрость, и мужественность. Всеволод целиком и полностью полагался на своего старшего сына. Решили действовать немедля и встречать Ярополка, а вместе с ним и возможное польское войско на русско-польской границе. Силы неприятеля были неизвестны. Всеволод передал Владимиру свою великокняжескую дружину и отправил гонцов к своему младшему сыну Ростиславу с требованием немедленно вести на помощь Владимиру переяславскую рать. Всеволод отправил гонцов на запад Руси к княжившим там Давыду Игоревичу и трем братьям Ростиславичам. Великий князь приказал им, чтобы при прибытии на Волынь Мономаха с объединенным русским войском все четыре приграничных князя сразу же во главе своих дружин усилили рать Владимира. Сбор войск был назначен под Владимиром-Волынским. Мономах умчался домой за своей дружиной. Через две недели киевская, черниговская и переяславская рати во главе с Мономахом, его младшим братом Ростиславом и двумя старшими сыновьями Мстиславом и Изяславом, которых отец взял в первый поход, стояли у Владимира-Волынского. Там же к ним присоединился княживший в это время во Владимире-Волынском князь Давыд Игоревич. На следующий день свои войска привели три Ростиславича: Рюрик, Володарь и Василько. В ожидании вестей о неприятеле стояли неделю. Наконец прискакал гонец. Оказалось, что его отправил к Мономаху мятежный князь. Ярополк предлагал снова встретиться там же, где и два года назад, в приграничном селе Броды. Мономах отправил гонца обратно и сообщил Ярополку, что готов для переговоров. Когда черниговский князь ехал на встречу к смутьяну Ярополку, ему уже доложили, что Польша занята своими распрями и тамошним правителям не до походов на Русь. В других европейских странах ему также отказали в помощи, и теперь Ярополку некуда и не к кому податься. Он попросту остался у разбитого корыта. Мономах никакой победы не торжествовал. Ему было жаль своего взбалмошного двоюродного брата.

Владимир думал о Ярополке: «Вот чего он добился? Чего ему спокойно не сиделось во Владимире-Волынском? Хороший город, сам знаю не понаслышке, жил и правил там. Захотелось больше власти. Решил укусить ту руку, которая кормила. Ну, попытался укусить. Вернее, только так, лязгнул зубами. Чего хотел добиться? Привести ляхов на Русь? Снова жертвы, снова пожары, снова мучения, душераздирающие вопли, проклятья и стенания. Хищнику хотел уподобиться? Нет уж. Хватит с нас Всеслава Полоцкого да вездесущих половцев. Где сел, там и слез. Зубами-то лязгнул, да только свой же язык и прикусил. Владимира-Волынского лишился, мать, жену, детей, дружину, имущество – все забрали. Что дальше?»

А дальше. Дальше были сцены в исполнении одного актера, и этим актером был Ярополк. Смутьян просил прощения и у двоюродного брата Владимира Мономаха, и у своего дяди, великого князя Всеволода Ярославича. Он клялся в вечном мире и в вечной любви, обеими руками посыпал