Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

На деле же надежность и нерушимость правления все больше и больше перекладывалась на плечи Владимира Мономаха. Постоянные стрессы и напряжения стремительно подтачивали здоровье и силы великого князя. Всеволод стал заметно дряхлеть, все чаще болел и уже мало чем занимался. К ежемесячным поездкам в Киев Мономах уже привык, но теперь пребывание затягивалось. Порой в сложные времена Владимир проводил там времени больше, чем в Чернигове, – иногда месяц и даже больше. Все вопросы целиком и полностью от великого князя перенаправлялись к его старшему сыну. Мономах уставал от постоянных скачек, приходилось разрываться между Киевом и Черниговом, но князь мужественно переносил все тяготы и невзгоды.

По всей Руси стали заметно проявляться изменения в правлении. На смену робкому и слабохарактерному Всеволоду пришел смелый, храбрый, мужественный и решительный Мономах. Удельные князья это быстро поняли и попритихли. Они боялись устраивать между собой стычки, дабы не накликать на себя поход Мономаха. К счастью, в эти годы и половцы не тревожили границы русских княжеств. Уже прошло около трех лет с того момента, как на Руси от имени своего отца фактически правил князь Владимир Мономах. Результаты его правления были ощутимы даже простому смерду в самой отдаленной деревушке на Русской земле. Люди стали уверенны в завтрашнем дне, ушел постоянный страх за жизнь и имущество. Энергичный, храбрый, стойкий, волевой, любящий всех и всеми любимый князь добился тишины и спокойствия на Руси. Но, как это часто бывает в жизни людей, на смену светлой полосе приходит темная, а иногда и непроглядно черная. Такая же черная полоса подкралась и к жизни всей Русской земли.

К 1092 году в дикой степи десятки небольших половецких орд объединились в две огромные смертоносные лавины. Первую возглавлял хан Шарукан, а вторую – хан Боняк. Летом 1092 года ханы Шарукан и Боняк во главе своих бесчисленных полчищ подошли к границам Руси. Одновременно сотни разорительных половецких отрядов выплеснула степь на территории Киевского, Черниговского и Переяславского княжеств. Десятки городов, сотни сел, тысячи деревень вспыхнули в один миг. Русь содрогнулась от такого звериного прыжка из преисподней. Никто не знал, куда бежать, кого бить, кого спасать, где тушить. Казалось, что ад воцарился на земле. Вулканов в тех краях нет, и нечему извергаться. Но те пожары, те пепелища, те зверства, ужасы и кошмары, что пришли на Русскую землю вместе с Шаруканом и Боняком, превосходили даже извержения вулкана. Вулкан – он что? Долгие годы молчит, спит, потом внезапно выплескивает лаву, испепеляет все вокруг, не оставив ничего живого, а потом тишина. А половцы – те хуже вулкана. Они также жгут, также испепеляют, только, в отличие от мгновенно действующих вулканов, половцы рубят людей саблями, калечат, насилуют, душат арканами, отца или мать закрывают в доме и поджигают, а детей заставляют на это смотреть. Они угоняют скот, сжигают хлеба, обрекают тысячи людей на медленную, мучительную, голодную и холодную смерть. Десятки тысяч людей погибли, десятки тысяч людей увели в плен, чтобы потом продать на работорговом рынке, десятки тысяч людей не переживут ближайшую зиму. Половцы хуже всех существующих вулканов. В тот год в одну неделю добрая половина Руси оказалась в руинах. Никто ничего не успел сделать. Никому не успели помочь. Как одновременно помогать в десятках мест? Как одновременно тушить сотни пожаров и при этом умудриться не быть разрубленным половецкой саблей, стоя с ведром воды в руках? Как разорваться на сто частей, подобно разрывающемуся от страданий сердцу? На Руси ранее случались опустошительные набеги, но они носили локальный характер. То нападут на какой-то город, то максимум – на какое-то одно княжество. Но такого стремительного нападения по всей приграничной полосе еще не было. Половцы ушли обратно в дикую степь так же стремительно, как и вышли из нее. Их пребывание на Руси было недолгим, но память о нем сохранилась в веках.

Столь ужасный половецкий набег погрузил всю Русь в печаль и уныние. Но оказалось, что это еще не все содержимое горькой чаши, которую суждено испить русскому народу в этом году. Осенью 1092 года в Западной Европе стремительно распространялась доселе неведомая смертоносная эпидемия, которую назвали антоновым огнем. Причиной заболевания был ядовитый грибок спорынья, который поражал семена ржи и пшеницы. Из симптомов выделялись тяжелые отравления и галлюцинации. Заразившийся будто обугливался заживо от стремительно развивавшейся гангрены. Лекарства от этой болезни в то время не было. Заболевшие были обречены на смерть в страшных мучениях. В Полоцке только за полтора месяца от антонова огня умерло более семи тысяч человек, что составляло одну третью часть всего населения города. Отчаянию людей не было предела. Они не знали, что делать. Когда эпидемия поражала кого-то в семье, остальные родственники ничем не могли помочь, облегчить страдания больного. Человек сгорал на глазах у семьи. Гангрена стремительно пожирала одну часть тела за другой. Еще вечером тело человека имело нормальный вид, а утром родственники могли обнаружить почерневшего от гангрены больного. Скоро уже по всему городу не успевали хоронить обугленные тела людей. Трупы лежали на улицах города. В некоторых домах вымирали целые семьи и так оставались лежать внутри. В ужасе жители стали покидать дома, убегали из города и прятались в лесах. Но там их поджидали уже другие беды: голод и декабрьский мороз. Припасов могли унести немного, а возвращаться в город боялись. В промерзшей декабрьской земле корягами и руками, сбивая пальцы в кровь, пытались вырубить себе землянку и в ней укрыться от лютого мороза. Люди оказывались перед выбором, как умереть: вернуться в город, заразиться неведомой болезнью и заживо сгореть за несколько дней или оставаться в лесах, бороться с голодом, есть кору и корни деревьев, жевать ветки, пытаясь хоть как-то насытиться.

Эпидемия стремительно распространялась по всей Руси. В Перемышле от этой болезни умер старший из трех братьев Ростиславичей, Рюрик.

В Чернигове антоновым огнем заболел Владимир Мономах. Сперва князя взялся лечить некий армянин. Но все было тщетно. Болезнь прогрессировала. Уже при смерти Мономах отправил Ратибора в Печерский монастырь к игумену Иоанну, чтобы он упросил прийти к князю лекаря Агапита. Агапит славился на всю Русь как искусный целитель, который спасает безнадежно больных людей и не покидает стен своей обители. Игумен Печерского монастыря Иоанн, зная доброе сердце Мономаха, призвал к себе Агапита и стал просить инока пойти в Чернигов, чтобы исцелить князя. Агапит наотрез отказался: «Если к князю иду, то и ко всем иду; не быть тому, чтобы я