Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

Изяслава и Святослава Ярославичей брать город приступом. Города, походы, битвы – эти мысли были какие-то грубые и громкие. И вдруг, совершенно неожиданно для себя, Владимир вспомнил свою любимую Гиту. Он представил, каково будет сообщить ей, что их первенец покидает родительское гнездышко. Ему, Владимиру, скоро предстоит это сказать любимой Гите. Той, которую он обещал оберегать от всех горечей и невзгод. Теперь ему же самому придется нанести сокрушительный удар по любящему материнскому сердцу. У Мономаха потекли слезы из глаз. Ему было жалко своего двенадцатилетнего сына, который должен отправиться из любящего родительского дома в неизвестную бездну. Бездну, переполненную коварством, предательствами, изменами, где все перемешано с кровью, слезами и страданиями. «Мой любимый сынок, долгожданный первенец мой, Мстислав, – думал Мономах. – Тебе исполнилось всего 12 лет, и вот тебя несут, как агнца на заклание. – Владимир вытер слезы, попытался взять себя в руки и взбодриться, но теперь уже мысли о Гите разрывали его сердце. – Ладно я, отец, мужчина, воин, а каково это хрупкой женщине, круглой сироте, отпустить своего сына в неизвестность. Ее отец погиб, мать погибла, два брата тоже погибли. У нее не было никого. И вот теперь, когда она только обрела семью и любовь, ей надо часть этой семьи добровольно отправить из-под родительского крыла в объятия опасной неизвестности. Да и не просто часть семьи, а своего первенца. Того, которого она так долго ждала и рожала в муках. Того, к кому, несмотря на любовь ко всем детям, Гита испытывала какие-то особенные чувства. – Мономах не вытерпел. Эти мысли разрывали ему душу и сердце. Он встал, отошел в сторону и отвернулся. – Походы, погони, битвы, ссоры и примирения, – продолжал думать Владимир. – В этих нескончаемых походах я и не заметил, как вырос мой сын. Да, я уделял время на воспитание. Но как много мы упустили из-за моего постоянного отсутствия! Как много я мог бы дать своему сыну знаний, навыков, отцовской любви! Как много сын мог бы дать мне своей нежности и ласки!» – Мономах снова вытер слезы.

Всеволод заметил переживания сына и, отправив гулять внуков, обратился к Владимиру:

– Да, сын мой любимый. Да… ты все правильно понял. Что поделаешь… Пришло время. Время неумолимо летит, течет, как песок сквозь пальцы. И вот уже пора твоему сыну вставать на защиту Отечества. Судьба у нас такая. Это наш долг. Защита слабого – удел сильного. Не печалься, сын мой. Когда-то я получил свое первое княжение, а когда-то и ты. Я помню тот день, как провожал тебя тринадцатилетним юношей в далекий Ростов. Тебе нужно было пройти сквозь землю вятичей, а это уже сродни подвигу. И вот теперь ты, князь Владимир Мономах, защитник, единоборец, гордость, надежда и опора не только для меня, отца, но и для всей Русской земли. Придет время, и твой сын, князь Мстислав Владимирович, прославит и тебя, и весь наш род, и всю Русь.

Всеволод Ярославич обнял сына. У старого князя так же, как и у Владимира, текли слезы. Но выбора не было. Во имя мира, спокойствия и тишины на Руси приходилось жертвовать. Сегодня этой жертвой стал внук и сын, двенадцатилетний князь Мстислав Владимирович.

Обсудив все детали, великий князь Всеволод Ярославич и черниговский князь Владимир Мономах объявили Мстиславу свое решение. На другой день Мономах и его сыновья уехали в Чернигов.

Владимир всю дорогу был хмур и молчалив. Предстоял тяжелый разговор с женой. Нужно было подготовить сына в дорогу. Отец попросил сына Мстислава не говорить матери о своем переезде, пока он сам не поговорит с ней.

На другой день убитая горем Гита не сводила с Мстислава своих красных и опухших от бессонной ночи глаз. За эту ночь Гита изменилась: у нее беспощадно оторвали часть души, вонзили нож в материнское сердце. Уголек веселых и жизнерадостных глаз потускнел. Она как-то осунулась. Казалось, что мать не может налюбоваться сыном. Мономах был хмур и задумчив. Он никак не мог отпустить своего двенадцатилетнего сына одного в Новгород. Своенравные новгородские бояре, как акулы, попросту сожрут юного князя. С Мстиславом нужно было отправить дружину, которая сможет поставить на место ретивых новгородцев и защитить от возможных нападений неспокойного соседа Всеслава Полоцкого. Одной силой в Новгороде не обойтись. Этот город разительно отличался от всей остальной Руси. Там сильна была власть новгородского веча. А это значит, что нужны ум, прозорливость, мудрость и смекалка. Надо общаться с людьми, принимать решения, при необходимости спорить и отстаивать свою точку зрения на крикливом и изворотливом вече. Тут меньше мечом, а больше головой действовать надо.

Мономах ходил из стороны в сторону, молчал, хмурился, обдумывал тяжелые решения. Наконец князь решил. С сыном Мстиславом в Новгород уезжает Лучезар. Воевода будет правой рукою юного князя. Лучезар из всех близких Мономаху людей был самым разносторонним. Он и шею кому надо мог свернуть, и поговорить, и рассудить по совести и справедливости. Как бы тяжело ни было от расставания, все-таки больше двадцати лет душа в душу прожили Мономах и Лучезар. Тем не менее сыну Мстиславу опытный Лучезар сейчас нужнее.

В июне 1088 года юный князь Мстислав во главе отборной дружины и в сопровождении старого и верного соратника отца Лучезара двинулся в Новгород.

И сразу в доме Владимира и Гиты стало как-то тихо и грустно. Казалось бы, в доме еще четверо сыновей, а все равно чего-то не хватало. Тревожно и тоскливо было на душе у родителей. Мономах пытался отвлечь себя охотой. Гита писала вдогонку сыну нежные письма.

Весь год выдался спокойным и тихим. Половцы не тревожили границы, внутри самой Руси князья не обижали друг друга. Жизнь текла спокойно и размерено. Мономах, по обыкновению, постоянно ездил к отцу, занимался хозяйственными делами у себя в Черниговском княжестве, вел активную переписку с Мстиславом и Лучезаром.

Главным событием 1089 года стало освящение в Киеве каменной Успенской церкви Печерского монастыря, которую строили с 1073 года. Строительство этой церкви начинал лично правивший тогда великий князь Святослав Ярославич. А при его младшем брате Всеволоде Ярославиче строительство успешно закончилось. При большом скоплении счастливых людей, в торжественной обстановке, под руководством игумена Иоанна состоялось торжественное освящение белокаменной красивой и величественной церкви. Святослав, а после него и Всеволод не жалели денег на ее строительство. К работе привлекли лучших мастеров. Внутренняя роспись церкви и мозаика выполнялись византийскими художниками. Все присутствующие были поражены красотой и реалистичностью внутренних убранств. В глазах самого великого князя Всеволода Ярославича эта каменная церковь, а не одна из