Кавказские записки - Виталий Александрович Закруткин

Весь личный состав дивизий имел специальное обмундирование и снаряжение. Тут было предусмотрено все до мелочей: суконные штаны и куртки, фланелевое белье, шерстяные носки, свитеры, черные очки, спальные мешки, палатки, термосы, лыжи, высокогорные ботинки с шипами, альпенштоки, ледорубы, крючья и молотки. Словом, «эдельвейсы» готовы были во всеоружии встретить приказ о переходе через хребет и не считали это задачей более трудной, чем операция под Нарвиком или в горах Черногории.

В первой половине августа группа Клейста захватила Краснодар, Майкоп, Черкесск, Микоян-Шахар, Кисловодск и вышла, таким образом, к северным склонам Главного Кавказского хребта. Высокий хребет разделял правое и левое крыло гитлеровской армии и заставлял оба ее фланга действовать изолированно: левый – в направлении Терской долины, правый – в предгорьях между Новороссийском и Туапсе.

Можно с уверенностью сказать, что переход через Главный хребет в планах Клейста не занимал большого места. Он решил действовать флангами, перед которыми стояли крупные цели: перед левым – нефтяные промыслы Грозного и Баку, перед правым – основные черноморские порты. Поэтому все силы Клейст бросил на фланги: 1-я танковая армия, корпус «F» и пять пехотных дивизий – на Терек, тринадцать пехотных горно-егерских и кавалерийских дивизий – в предгорья Западного Кавказа.

Однако Клейст не упускал из виду и Главный Кавказский хребет.

Движение генерала Конрада через хребет могло способствовать операциям правого фланга в предгорьях. Ведь в случае успешного выхода альпийских дивизий на южные склоны и проникновения в долины рек Кодори, Ингур, Цхенис-Цкали и Риони горные части, усиленные крупными воздушными и морскими десантами, могли парализовать движение по нашей единственной дорожной магистрали – приморскому шоссе, связывавшему Черноморскую группу с тылом, и таким образом способствовать окружению и уничтожению ее.

В десятых числах августа генерал Конрад получил приказ: двинуть 1-ю и 4-ю альпийские дивизии на хребет, захватить основные горные перевалы, выйти на южные склоны Главного хребта и пробиваться к морю. Конраду дали понять, что движение через хребет рассматривается командованием как часть большой операции правого крыла, от успеха которой зависит исход наступления гитлеровцев на Кавказе.

Дивизии Ланца и Эгельзеера, разделенные на особые отряды, двинулись к хребту по нескольким маршрутам: через Микоян-Шахар по долине реки Учкулан к Нахарскому перевалу, по долине Теберды на перевалы Клухор и Домбай-Ульген, по долине рек Маруха и Большой Зеленчук на перевалы Марухский и Наур, по долинам рек Большая и Малая Лаба на перевалы Санчаро, Цагеркер, Ахук-Дара, Псеашхо; отдельный отряд капитана Грота двигался на перевал Хотю-тау, расположенный у самого Эльбруса.

Ко второй, половине августа 1-я и 4-я фашистские высокогорные дивизии вышли к перевалам Главного Кавказского хребта. Наши небольшие подразделения не смогли сдержать натиска во много раз более сильного противника, и врагу удалось захватить некоторые из перевалов. На отдельных участках вражеские передовые отряды даже несколько спустились на южные склоны хребта.

На центральном участке Закавказского фронта сложилась чрезвычайно напряженная обстановка, и для ее изменения потребовалось вмешательство Верховного главнокомандования.

Группа кавалеристов под командованием лейтенанта Петра Аврамова обороняла разветвление двух ходовых троп севернее горы Кызыл-Ауш-Дуппур. Левее этих троп высились горы хребта Мысты-Баши, а справа, южнее горы Кынырчад, на высоте 2744 метра, располагался малоизвестный Мухинский перевал, ведущий к Тебердинскому шоссе.

В группе, кроме самого Аврамова, было восемь человек: три пулеметчика с ручными пулеметами и пять автоматчиков. В каменной хижине, спрятанной в густом лесу у подножия горы, Аврамов держал свои припасы: три с половиной тысячи патронов и четыре мешка ржаных сухарей. Это был неприкосновенный запас отряда, и до 13 августа его не трогали, потому что из Теберды один раз в неделю приходил караван ишаков, на которых пожилой аварец Асаф Омаров привозил отряду хлеб, рис, сало, вяленую баранину, соль и табак.

Из девяти человек четверо были русские – Аврамов, Березкин, Сорокотяга и Малышев, один белорус – Шелешко, два армянина – братья Минас и Погос Маркасяны, одни грузин – Алексей Габилая и два туркмена – Нургильдыев и Манидреев.

У Аврамова не было горного снаряжения, и никто из его людей по-настоящему не знал гор. Сам Аврамов, призванный в армию в 1941 году, меньше всего думал, что ему придется воевать в горах, и не имел никакого представления о горной войне.

Когда отряд Аврамова получил приказ оборонять разветвление двух троп, командир эскадрона старший лейтенант Ланин сам привел этот отряд к подножию горы Кызыл-Ауш-Дуппур, объяснил Аврамову задачу на местности, пожелал удачи и уехал. Аврамов в свою очередь рассказал бойцам, что нужно делать в случае появления противника. И Аврамов, и старший лейтенант Ланин, и офицеры в штабе полка были убеждены, что на участок Аврамова гитлеровцы могут пройти только вдоль реки Аксаут и что, следовательно, оборона двух троп не представляет ничего сложного.

Как и положено по уставу, Аврамов наметил для пулеметчиков секторы обстрела, составил карточки, распределил дежурства и залег в хижине читать потрепанный, с пожелтевшими страницами роман Достоевского «Братья Карамазовы», который случайно оказался в вещевом мешке ефрейтора Сорокотяги. Отрядники исправно дежурили, в свободное время играли в домино, охотились на кабанов и привыкли к тому, что на тропах не показывался ни один человек.

– Тут у нас и война пройдет, – тоскливо говорил Сорокотяга, бросая угрюмые взгляды на теснящиеся со всех сторон громады гор.

Так прошло двенадцать суток. На тропах не было видно ни одного вражеского солдата. Но в очередной понедельник, когда старый Асаф должен был привезти из Теберды продукты, отряд тщетно прождал его до вечера – Асаф не пришел. Не появился он ни во вторник, ни в среду, ни в четверг. Отправленный в Теберду Шелешко, вернувшись, доложил Аврамову, что Теберда занята противником.

– Выходит, фашисты нас обошли? – растерянно спросил у Аврамова Березкин.

– Погоди, не паникуй, – оборвал Березкина Аврамов, – надо пощупать левее, может, там наши есть.

Он еще не знал, как поступить и что нужно делать, но понимал, что связь с полком прервана и что помощи справа не будет. Оставалось одно: наладить связь с соседом слева и разведать подступы к Марухскому перевалу, который был в тылу отряда, километрах в шестидесяти от разветвления троп. Двух человек – Малышева и Нургильдыева – лейтенант послал разыскивать соседей, а двух – Сорокотягу и Алексея Габилая – разведать Марухский перевал. Каждому из них он дал по три килограмма сухарей и приказал возвращаться быстрее, чтобы можно было принять то или иное решение.

Сам Аврамов, братья