Город ночных птиц - Чухе Ким

не открывает. И поэтому я опасаюсь его даже больше, чем Дмитрия, – в Саше меньше злобы, но больше угрозы. Возьмите персик, достаточно спелый, чтобы на его поверхности остался отпечаток вашего пальца. Верхний слой – амброзия. А проглотив косточку, вы себя погубите.

И все же со временем я отпускаю свою фантазию. Я хочу взять его руку и пососать его большой палец. Я хочу почувствовать, как он касается моей обнаженной кожи всюду. За кулисами. В репетиционном зале. На все еще валяющемся у меня на полу матрасе.

Обвив руками мою талию и поддерживая меня в позиции, Саша встречается со мной взглядом в зеркале. Музыка продолжает играть, а мы замираем. Это объятие – хореография или желание? Его руки влажные и тяжелые. Теплое дыхание щекочет мне мочку уха.

– Наташа, – говорит он. Не так расслабленно, как обычно. Осторожно и с намеком.

– Саша, – отвечает голос, который мне не принадлежит.

Руки Саши ослабевают и опадают, когда мы оба замечаем в открытых дверях высокую фигуру Дмитрия в сопровождении нескольких молодых людей. Саша как-то обмолвился, что Дмитрий предпочитает отбирать себе протеже из тех, кто только выпустился из академии. В свободное время он натаскивает их, помогает им с вариациями, пользуется своим влиянием для того, чтобы выбить им роли получше и зарплаты побольше. Из всех них Саша – самая успешная звезда, однако отношения между ними стали напряженными после «Дон Кихота» – с момента, когда мы с Сашей начали вместе танцевать. После публикации в Le Figaro плохо завуалированного выпада в мой адрес Саша осознанно отдалился от Дмитрия. Уже несколько месяцев я не видела, как они беседуют, шутят или отрабатывают двойные туры. Опершись о дверной проем и скрестив руки на груди, Дмитрий сухо окликает Сашу, при этом решительно отводя от меня взгляд.

– Саша, ты мне нужен, – говорит Дмитрий. Свита позади него затихает. – Я знаю, где Ольга.

– И где же? – Саша направляется к Дмитрию, оставляя меня одну посреди зала.

– На даче. Я там пару раз бывал. – Даже при напускном безразличии губы Дмитрия слегка задираются кверху – ему нравится подчеркивать свое привилегированное положение в качестве любимого партнера и доверенного лица Ольги.

– Ты с ней поговорил? – Саша скрещивает руки на груди. В его голосе звучит скорее настороженность, чем облегчение. Он танцевал с Ольгой несколько раз и считает ее требовательной и надменной – такими обычно и бывают балерины высшего звена.

– У нее телефон отключен. Но я знаю ее. Съезди за ней со мной.

– А я тебе зачем? Без меня не обойдешься? – интересуется Саша, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

– Да, ты мне нужен, иначе я бы не спрашивал. Откажешься – пеняй на себя, – предупреждает Дмитрий. Затем его зеленые глаза впиваются в меня, и он впервые обращается ко мне напрямую: – И ты тоже, Наташа.

Я смотрю на Сашу, тот хмурится и мотает головой. Пока мы молча обдумываем «просьбу», один из спутников Дмитрия, прочистив горло, спрашивает:

– Можно и мне поехать с вами, Дима? – Он откидывает упавшие на лоб пряди волос. Я смутно припоминаю, что видела этого парня на репетициях. Уголки его широко расставленных серых глаз опущены, кожа бледная, беспористая и сухая, по фактуре напоминающая редьку. Большой нос нависает над губами, на которых играет плутовская улыбка, которая делает его похожим на проказливого домового.

– Тебе, Федя? Разве у тебя нет репетиций? – Дмитрий поворачивается к подопечному, черная бровь задрана до линии роста волос. – Хватит прыгать выше головы. Сначала танцевать научись. Ты еще никто, чтобы показывать тебя Ольге. Ей незачем запоминать твое имя, пока оно ничего не значит.

Федя замолкает и отступает в задний ряд. Дмитрий поворачивается ко мне лицом и продолжает в обвинительном тоне:

– Труппа – это не только я и ты. Покажи, что тебе есть дело до кого-то, кроме себя, что тебе есть дело до Большого. Я буду ждать вас на улице. – Он разворачивается на каблуках и уходит в сопровождении свиты и посрамленного Феди.

– Это не моя проблема, Саша, – говорю я и скрещиваю руки, словно готовясь дать отпор.

– Да, не твоя, а администрации. – Он кивает. – Это проблема театра.

– Я понимаю, что вы пытаетесь сделать, но уловки наподобие «священный Большой важнее нас всех, вместе взятых», не пройдут. – Я сажусь на пол, широко развожу ноги и делаю растяжку.

– Выслушай меня. Это может быть твоим единственным шансом поладить с Дмитрием. – Саша садится рядом со мной. – Разве не стоит им воспользоваться и попробовать помириться с Димой и Ольгой? К тому же… – Он ухмыляется. – …разве тебе не интересно увидеть ее дачу?

– А что там?

– Да я и сам там никогда не был. Ольга… замкнутая. Но думаю, что там чуть ли не дворец. Московскую квартиру ей оплачивает влиятельный поклонник. Как и квартиру Дмитрия, где я бывал. – Саша улыбается. – Дмитрий – в фаворитах у вдовы-миллиардерши, которая обычно сидит в царской ложе в изумрудах от Bulgari. Она предоставила ему машину с водителем, чтобы он ничем не утруждал свои ноги, кроме танца. Я к чему, Наташа: Дима и Ольга – это другой уровень. – Саша встает и протягивает мне руку. Я ее принимаю, и он безо всяких усилий поднимает меня на ноги.

– Соглашайся, нам всем это может пойти на пользу.

Когда мы приходим на место встречи в нескольких домах от театра, я ожидаю увидеть водителя Дмитрия. Но нас встречает он сам, прислонившись к черному спортивному автомобилю, украшенному логотипом со вздыбленной черной лошадью на желтом щите – символ, который как нельзя лучше описывает Дмитрия. На нем черная рубашка поло, приталенные белые льняные брюки и лоферы для вождения, которые в сочетании со смуглой кожей и волнистой черной гривой делают его похожим на богатого римлянина, готовящегося к посещению своих виноградников. Дмитрий без приветствия бросает ключи от «феррари» Саше, тот ловит их одной рукой.

– Ты за рулем, – говорит Дмитрий.

– Я давно не ездил, – возражает Саша. – Где твой водитель?

– Я его отпустил. Сзади не поместятся три человека, когда мы поедем обратно, – отвечает Дмитрий, уже забираясь на заднее сиденье. Саша вздыхает, убирает сумку в багажник и предлагает мне последовать его примеру. Саша садится за руль, а я – рядом с ним.

Пока мы проезжаем по Бульварному кольцу, рассекающему Москву, как годовые кольца дерево, в салоне стоит тишина, периодически прерываемая указаниями Дмитрия. Хотя он не ведет машину и, кажется, почти не обращает внимания на дорогу, он в точности знает, как выехать из города. Единственное, что он говорит, кроме «налево, прямо, направо», –