Нерон - Конн Иггульден

комнате, мимо которой она проходила. По пути попадались и решительно вышагивающие сенаторы с семенящими за ними слугами, и еще сотни граждан и рабов, каждый спешил выполнить какое-то поручение. В нишах и на пересечении коридоров стояли на посту суровые преторианцы.

Жизнь во дворце кипела и бурлила. Агриппина даже приметила группу портных с рулонами ткани на плечах. Они куда-то спешили, но успевали чуть ли не на бегу отдавать распоряжения подмастерьям.

Во времена Тиберия Палатин для Агриппины всегда был сонным царством. Но это?! Здесь царила энергия муравейника. Агриппина пока еще не могла понять, будоражит ее эта атмосфера или пугает. А вот Гней был бы доволен. Он гордился своим городом и с удовольствием бы наблюдал за всеми этими людскими потоками, порадовался бы тому, каким оживленным стал Палатин.

Итал на ходу обменивался приветствиями с солдатами и следил за тем, чтобы перед ним и Агриппиной расступались все, кто рангом ниже сенаторов. Он задал такой темп, что, когда они приблизились к покоям императора, у Агриппины сбилось дыхание.

Войдя в залу, они резко остановились. Итал доложил о прибытии… И на этом все.

Император выйдет к ним, когда посчитает нужным, – может, в этот день, а может, и на следующий. Агриппине оставалось только гадать, как долго Гай заставит ее ждать.

Итал, как истинный преторианец, спокойно занял позицию неподалеку, сцепив руки за спиной.

При одном только взгляде на него у Агриппины заныли плечи. Сесть здесь было негде, но центурион стоял как вкопанный и, казалось, готов был так стоять до бесконечности.

– Я не против подождать одна, – произнесла Агриппина.

Итал моргнул и взглянул на своих солдат, которые слышали каждое сказанное слово.

– Госпожа, у меня приказ доставить тебя в императорские покои, так что одну тебя я здесь не оставлю. Это будет нарушением приказа.

– Что ж… – начала Агриппина.

Но вдруг двери открылись. В комнате за столом сидел ее брат.

– Ты подождешь? – вполголоса спросила она у Итала и сделала первый шаг, чувствуя на себе взгляд центуриона.

Пока двери за ней закрывались, она успела услышать ответ:

– Да, подожду.

И все это за одно только прикосновение к его руке.

Когда сестра вошла в комнату, Гай Юлий Цезарь встал из-за стола. Вдоль стен стояли солдаты, и Агриппина решила, что комната эта не относилась к личным покоям императора, а служила для официальных приемов. Впрочем, вполне возможно, император вообще никогда не оставался один. Здесь стояли кушетки и растения в огромных вазах, поэтому было свежо и пахло зеленью. Агриппина сразу почувствовала, что дышать здесь гораздо легче.

– Дай-ка на тебя посмотрю, – сказал император.

Агриппина подошла к брату и взяла протянутые к ней руки, хотя это и означало, что она не сможет контролировать дистанцию.

– Месяц твоего траура прошел, Агриппина. Правда, судя по тому, что я слышал, вряд ли тебе, для того чтобы оплакать мужа, потребовался бы целый месяц. И все же признаю – Гней был храбрым мужчиной. Немного грубоват, слишком любил вино, но что из того? Знаешь, Агри, я всегда считал, что он не очень тебе подходит. Ты слишком… Как бы лучше описать любимую сестру? Слишком умная? Безжалостная? Честно признаюсь – я удивлен, что он так долго продержался. Полагаю, тебе он был нужен, только чтобы зачать ребенка. Кстати, как Луций?

Слова лились сплошным потоком и кололи, словно маленькие шипы. Агриппине стало неспокойно. Она попыталась отнять руки, но брат держал крепко, даже костяшки пальцев побелели.

Гай смотрел на нее не моргая, и было в его темных глазах что-то пугающее.

Агриппина нервно сглотнула:

– Он… с ним все хорошо. Я лишь сожалею, что не смогла подарить ему сестру или брата.

– Неужели? А тебе не кажется, что желание рожать детей одного за другим похоже на провокацию? После смерти моей Клавдиллы, после того, как моему сыну отрезали ножки, а сам он был удушен этой мерзкой синей кишкой? Твоя сестра Друзилла остается бесплодной, и мне это кажется более уместным. Бедняжка, ее утроба пуста, как и ее голова. Но ты не такова! У тебя есть сын и наследник… И на сегодняшний день он – наследник Рима. Если я вот сейчас сломаю шею, ты станешь матерью императора еще до захода солнца. Думала когда-нибудь об этом?

Агриппина собиралась было ответить, но Гай ей этого не позволил.

– Конечно думала, – продолжал он. – Ты дочь своей матери, Агриппина, тебя даже назвали в ее честь! Естественно, ты об этом думаешь. А кто откажется немного помечтать? Наша мать была внучкой Августа. Он происходил от Великого Юлия, который не проиграл ни одной битвы. Это твое родословное древо, как и мое… Только на твоей ветви появился сын.

– Гай, ты снова женишься. Выбери себе молодую женщину из плодовитой семьи, и она родит тебе наследника. Только так ты обретешь покой. Я вместе с тобой скорблю по неродившемуся племяннику и по Клавдилле. Эта утрата разбила мне сердце. Но ты молод и силен, Гай. У тебя еще будет много детей. А мой сын никогда не станет наследником.

– Да, – сказал Гай, – наследником он не станет, Агриппина. Я лично об этом позабочусь.

С этими словами он отпустил сестру, и руки ее упали, как плети.

Император взмахнул ладонью, и раб наполнил для него чашу вином, разбавленным водой. Агриппина застыла на месте, а Гай, отпив глоток, разглядывал ее.

– Я не понимаю, – наконец сказала она. – Я месяц провела вдали от Рима. Я действительно скорбела по Гнею, хоть он и бессмысленно прожигал свою жизнь. Ты знаешь, каким он был. Иногда просто невыносимым. Но, думаю, я его любила…

– Это не имеет значения, – перебил ее Гай.

Агриппина умолкла и настороженно смотрела на брата. Заметила, что его слегка трясет, но не могла понять, какими эмоциями вызвана эта дрожь. Она слышала множество историй о том, что происходит в его личных покоях. Если хотя бы половина из них правда, значит она не может чувствовать себя здесь в безопасности. В этот момент Агриппина поняла, что ей, прежде чем явиться к брату, следовало навестить Друзиллу и понять, какая атмосфера царит во дворце и вообще в Риме. Сейчас перед ней стоял не тот Гай, которого она знала многие годы. Этот молодой человек с мертвыми глазами был гораздо опаснее Гая прежнего, и она впервые в его присутствии испытала приступ самого настоящего страха.

– Ты помнишь Сеяна, Агриппина? – спросил Гай. – Я был там, на Гемониевой террасе, когда его задушили и сбросили с лестницы. Люди слетелись, как мотыльки на зажженные нами лампы. О, какие же это примитивные существа, Агриппина!