Нерон - Конн Иггульден

Итал подсадил Агриппину на мула и отпустил своих людей.

– Дальше я сам, – сказал он. – Она никуда не сбежит.

Мускулистые преторианцы были похожи на каменные глыбы, и лица у них тоже были словно вытесаны из камня. Они старательно не выдавали своих эмоций.

Интересно, сколько их было в ее первый визит на Понцу?

Возможно, ее участь служила для них наглядным примером того, как быстро любой может пасть во времена, когда Римом правит Калигула.

Дорога постепенно уходила вверх, дождь усиливался. Лошадь и мул шли, низко опустив головы. Агриппина почувствовала, что стала дышать чаще, – она так долго держала себя в руках, и вот теперь на нее накатила паника.

За всю дорогу из Рима до Остии и за весь морской путь она ни разу не закричала и не пыталась сопротивляться преторианцам, даже когда вдалеке показался остров. Она почти ничего не говорила, замкнулась в себе. А теперь, когда они с Италом остались вдвоем, между ними появился третий, и это был страх.

– Итал, – позвала Агриппина.

Он словно ждал, когда она заговорит, и мгновенно ответил:

– Не проси. Я не могу тебя отпустить. Если не сделаю все в точности, как приказано, император лично отрубит мне голову. Моя жена сбежала с плотником, но ее нетрудно найти. Дети у меня еще совсем маленькие. Я не стану рисковать их жизнью.

Агриппина ничего на это не сказала, а он поморщился, проклиная себя за то, что упомянул о детях.

Итал знал, что ее сына передали родственникам со стороны мужа, которые жили в римских трущобах. Он был почти уверен в том, что мальчик будет жив, пока у императора не появится наследник. Но он никогда бы не высказал это предположение вслух, и уж точно не в присутствии этой необыкновенной женщины.

Словно в трансе он наблюдал за Агриппиной. Никогда в жизни ни с одной женщиной он не испытывал ничего подобного. И жена тоже не вызывала у него таких эмоций. Возможно, именно поэтому она забрала детей и ушла от него. Италу казалось, что, если бы у него была возможность просто видеть Агриппину в течение дня, этого хватило бы, чтобы он почувствовал себя на вершине блаженства. Ее грация, ее глаза, ее лицо не оставляли места примитивному желанию обладать. То, как она двигалась… Итал даже себе самому не смог бы это объяснить. Он просто хотел быть рядом с ней. И он все еще не мог поверить, что ему предстоит оставить ее в той черной пещере, а потом навсегда покинуть остров.

– Я поговорю с солдатами, которые там охраняют, Агриппина, – сказал Итал.

Стоило лишь произнести ее имя – и сердце затрепетало.

Но он ведь не пятнадцатилетний юнец, который дрожит от возбуждения, глядя на свою первую любовь. Он взрослый, опытный мужчина! Да, он мог бы посмеяться над собой, если бы ситуация, в которой они оказались, не была такой жуткой и безысходной.

– Скажу им, чтобы хорошо с тобой обращались, и оставлю денег на приличную еду.

– Спасибо, – отозвалась Агриппина и прикрыла глаза. – А я буду молиться, чтобы хватило сил выстоять, и о том, чтобы меня вытащили из этой черной дыры. Я смогу, если буду знать, что это не навсегда. Я выдержу, Итал. Это все, что мне остается. Ждать и держаться.

Дорога показалась ей намного короче, чем в прошлый раз.

Итал подал спутнице руку, помогая спешиться, и она случайно прижалась бедром к его бедру. Он понял, что снова покраснел, и, откашлявшись, заговорил грубо, почти как со своими солдатами.

– Кольцо и браслет я отдал одному надежному другу. Он передаст их людям, к которым отвезут Луция.

– Как он? С ним все хорошо? – мгновенно спросила Агриппина.

Она отчаянно хотела услышать что-нибудь о сыне.

– Он в безопасности, у своей тетки. За ним присмотрят, обещаю… А теперь соберись с силами. Готова?

Итал сделал глубокий вдох и громко крикнул:

– Узница доставлена!

Послышались шаги, и на пороге тюрьмы появился легионер.

– Хороший же ты выбрал денек, – сказал он, с неприязнью глядя на затянутое грозовыми тучами небо.

Увидев, как облегает мокрая стола фигуру Агриппины, легионер лишился дара речи.

Итал нахмурился, подошел ближе и, похлопав его по плечу, спросил:

– Какой легион?

– Шестой Железный.

– Ясно. Я центурион Гай Итал Пассиен, Первая когорта преторианцев. Эта женщина – сестра императора. Понимаешь, что это значит? Обращаться с ней следует подобающим образом. В противном случае будешь держать ответ передо мной… а потом перед ним. Еще раз – это понятно?

Легионер, сморгнув, посмотрел на струи дождя и кивнул раз-другой. Итал не стал на него давить, он уже и без того превысил свои полномочия. Если когда-нибудь выяснится, что он использовал власть императора подобным образом… Он подверг себя опасности, то есть сделал именно то, чего делать не собирался и о чем прямо сказал Агриппине.

Она же стояла с опущенной головой, но Итал чувствовал, что она впитывает каждое сказанное им слово.

Вспомнив о данном ей обещании, он отцепил от пояса небольшой кошель с монетами и передал его легионеру. Тот в знак благодарности приподнял кошель в руке.

И поделом, с тоской подумал Итал. В этом кошельке было его жалованье за три месяца и все скопленные к этому дню сбережения. И все же он расстался с ним так, будто это ему ничего не стоило, будто он еще не раз сможет передать такой кошелек этому легионеру.

– Ну вот, госпожа. Теперь я должен уйти. Мне… сожалею, что все так закончилось, – сказал он, а сам глазами молил Агриппину сохранять достоинство.

Легионер взял ее за руку, Итал с удовлетворением отметил, что без лишней грубости. Он надеялся, что его предупреждение накрепко засело в голове тюремщика, и одновременно гадал, как далеко зайдет в своем мщении, если его надежды не оправдаются. Сам удивился, когда понял, на что в действительности способен. Если легионер будет груб с этой женщиной, Итал вырежет у него сердце.

Агриппина в ответ склонила голову. Она не оглянулась, когда стражник повел ее во внешнюю, освещенную часть тюрьмы, а потом все дальше и дальше в полумрак.

Итал еще немного постоял. Фыркнув, он громко выругался, привязал лошадь с мулом мордами друг к другу и пошел следом за легионером и Агриппиной.

Стражник-легионер, заслышав его шаги, обернулся. Он еще не успел далеко увести узницу и теперь не мог понять, с чего бы этот здоровяк-преторианец решил