Чайный дворец - Элизабет Херман

Куинн осторожно отвел ее в сторону, подальше от царящей на палубе суеты.

– Что собираешься делать дальше? – спросил он.

– В Лондоне я хочу сойти с корабля.

– Хм. – Он огляделся, но никто не обращал на них внимания: все были заняты работой. – Стюард сказал мне, что вынужден запереть тебя, как только причалим. Приказ госпожи.

– Что?

– Ты что-то натворила? Украла? Вела себя грубо?

– Нет! – Теперь понятно, почему капитан Бойсен считает, что с его женой что-то не так. – Я устроилась на корабль только для того, чтобы доплыть до Англии. Видимо, миссис Бойсен все неправильно поняла. Она хочет, чтобы я осталась на год.

– Но это хорошее предложение. Почему бы тебе его не принять?

– Потому что я… – Лене замялась. Каждый раз, когда она рассказывала о своей мечте, ее поднимали на смех. – Потому что я хочу двигаться дальше. Не хочу возвращаться в Эмден или Бремерхафен и не хочу вечно плавать по Северному морю и Ла-Маншу.

– Куда же ты хочешь отправиться?

Лене сглотнула.

– Очень далеко.

Куинн коротко кивнул.

– Ты умеешь пользоваться корабельными часами?

Ну, этому она быстро научилась на борту.

– Если к полуночи ты не передумаешь и все-таки решишь сойти, постучи в дверь. Кто-нибудь да откроет.

Лене робко улыбнулась.

– Спасибо!

– Если бы все желания исполнялись так легко… – Куинн поправил шляпу и уже собрался уходить, но вдруг остановился и вернулся. – Твой друг Том…

– Да?

– За что бы ты ни хотела извиниться, он сказал, что все прощено и забыто.

– Вот как… Спасибо.

Куинн исчез. «Все прощено и забыто». Лене должна была почувствовать облегчение, но вместо этого ощутила, будто Том снова отвернулся от нее.

Она осторожно пошевелила пальцами. Рука болела, но боль скоро пройдет, как и воспоминания об этом парне. Он, кажется, голландец? Куда важнее подумать о предостережении Куинна. Что значит «запереть»?! Лене не рабыня Маргареты!

Словно в ответ на ее мысли раздался тонкий, но резкий, словно лезвие, голос, перекрывающий шум:

– Лене! Лене, где ты?

Вздохнув, она отправилась обратно в капитанскую каюту. Там ее встретила Маргарета, сердито протянувшая ей лист бумаги.

– Взгляни! Ты знаешь, что это такое?

Бумага была сложена несколько раз, поэтому предположение было только одно.

– Письмо? – осторожно спросила Лене. Она пыталась разглядеть в Маргарете хитринку – как-никак, та собиралась помешать ей покинуть корабль, – но видела лишь раздражение. На щеках капитанши горели красные пятна – верный признак того, что она чем-то расстроена. Это могло быть вызвано чем угодно: от подачи чая до упавшего клубка пряжи.

– Конечно письмо! И не от кого-нибудь, а от нашего судовладельца! Того самого, с которым мы сегодня ужинаем. Письмо доставил лоцман.

– Отказ? Вы никуда не пойдете?

– Нет! Вовсе нет! – Маргарета театрально опустилась на стул. – Это будет не просто ужин, а прием! Приедут Томас Мэйфер и Чарльз Мэйр со своими женами. Они только что купили верфь на Орчард-Плейс. Блестящие, обеспеченные и очень умные люди!

Слова Маргареты прозвучали с таким отчаянием, что Лене, позабыв об условностях, села рядом и, подбирая слова, спросила:

– Что же вас беспокоит?

Капитанша смяла письмо и швырнула его в дальний угол салона.

– Их жены. Одна из них имеет родственные связи с королевским домом, а другая из богатейшей торговой династии. Конечно, они приедут в каретах, со своими горничными. А мы?

Лене кивнула, словно такие проблемы богатых людей были ей прекрасно знакомы.

– А мистер Бойсен не заказал карету?

– Заказал. – Маргарета нашла платок и промокнула глаза и нос. Без чепчика, с прилизанными тонкими волосами она напоминала птенца, выпавшего из гнезда. – Наемный кеб.

– У вас ведь нет собственного дома в Лондоне, никто не осудит вас за это.

– Ты плохо знаешь лондонцев, – с горечью ответила Маргарета. – Для них мы – бездомные бродяги. Я уже много лет прошу мужа, но каждый раз слышу одно и то же: сначала должны появиться дети. Но… – Она скомкала платок. – Их нет.

Маргарета сжала губы, и в ее светлых глазах блеснули слезы. Лене вдруг поняла, что корень всех печалей, недоразумений и отчуждения в этом браке лежит гораздо глубже, чем ей казалось. Осторожно, мягко она накрыла руку Маргареты своей рукой.

– А если усыновить ребенка?

– Хватит! – Маргарета вскочила. – Ты позаботилась о моем платье? И что здесь за беспорядок?! Посуда после завтрака все еще не убрана. – Ее взгляд заметался по салону в поисках других упущений. – Корзинку с вязаньем нужно убрать, или клубки опять раскатятся по полу. Что с бельем? Ты его уже собрала? – Она указала тонким пальцем на керосиновую лампу. – Ее нужно почистить.

Опустив руку, она повернулась к Лене и осмотрела с головы до ног.

– Ее нужно почистить, – повторила она задумчиво. – Почистить…

– Все хорошо, мадам?

Не отвечая, Маргарета подошла к девушке, взяла за плечи и развернула вокруг своей оси. Потом сделала шаг назад и оценивающе прищурилась.

– Ты сможешь стоять в углу и не шевелиться?

– Конечно, мадам.

– С прямой спиной и сложенными на груди руками?

– Думаю, смогу.

– Пойдем.

Она взяла Лене за руку и повела в спальню, где открыла сундук с одеждой.

– Вот. Надень.

Это было простое темно-синее хлопковое платье с высоким воротом, длинными рукавами и небольшим белым воротничком. Капитанша была чуть выше и тоньше Лене, но с правильной шнуровкой платье должно было подойти. Лене никогда не доводилось носить такую одежду.

– Это вы мне, мадам?

– Тебе, глупенькая. Поторопись.

Лене сняла юбку и рубашку, стараясь незаметно спрятать мешочек с серебряными талерами. Потом надела платье. Ткань разительно отличалась от грубого полотна и колючей овечьей шерсти, к которым Лене привыкла. Нежное, струящееся прикосновение, ласкающее тело…

– Очень хорошо, – сказала Маргарета, осмотрев ее, и снова склонилась над сундуком. Она доставала одну шляпку за другой, придирчиво осматривала, подносила к платью, недовольно качала головой и наконец нашла то, что показалось ей подходящим: белый чепчик из тончайшей ткани, украшенный по краям узкой кружевной лентой.

Она протянула шляпку Лене.

– Я хочу, чтобы сегодня вечером ты сопровождала меня в качестве горничной. Поняла? А потом ты вернешься на корабль. Я не потерплю возражений. Ты останешься на год. Но это будет тебе только во благо. Если будешь трудолюбивой, верной и честной, то к концу срока получишь это платье и чепчик в подарок.

– Мадам, я… я не имею ни малейшего представления о том, что должна делать горничная!

– Все то же самое, что делаешь ты. Только в большом доме с кухаркой, дворецким и другими слугами. Там, конечно, служанки носят форму и передники, но на светские мероприятия