Чайный дворец - Элизабет Херман

Куинн улыбнулся, на этот раз с закрытым ртом, что делало его улыбку гораздо более приятной.

– Все что угодно, миледи.

– Сегодня наказали двух матросов. Возможно, их побили палками… – При мысли об этом у Лене болезненно сжалось сердце. – Я хочу увидеть одного из них. Его зовут Том. Где его можно найти?

Улыбка Куинна мгновенно исчезла, уступив место озабоченности.

– Нигде, миледи.

– Что это значит? – Ее охватил ужас: неужели его выбросили за борт?

– Нигде, куда вы могли бы ступить. Боцман отправил его заделывать корпус корабля. Это ужасная работа.

– Так его избили?

– Ну, его спине пришлось несладко. Если хотите, я разузнаю о нем.

– Это было бы очень любезно с вашей стороны. – Лене свернула рубашку и прижала к себе.

– Передать ему что-нибудь?

Она ненадолго задумалась.

– Скажите, что мне жаль.

Куинн кивнул. Лене тихо вышла, благодарная за то, что он не стал расспрашивать подробности. Ее встретил тот же адский хор звуков и запахов, какие только можно было себе представить. Она сама удивлялась, что ей удалось благополучно добраться до выхода.

Вернувшись в свою каюту, Лене увидела на кровати небольшую деревянную миску. Мистер Берд принес ей яичницу и толстый кусок хлеба, щедро намазанный желтым маслом.

Оставшуюся часть пути он обращался с Лене так же высокомерно, как и раньше.

* * *

Два дня спустя Лене проснулась от громкого топота над головой. Движение корабля явно замедлилось. Неужели они подходят к берегу?

Откинув шерстяное одеяло, Лене поспешно надела стоптанные туфли, заштопанную юбку и новую льняную рубашку. Потом плеснула в лицо холодной воды и торопливо пригладила волосы. Ей не терпелось выбежать на палубу и увидеть Англию. Но она сдержалась. Мысль о том, что сегодня, возможно, последний день, когда ей придется терпеть капризы Маргареты, вызвала у нее легкую улыбку.

Бойсен, мистер Паули и другие офицеры были в салоне. Человек, которого Лене никогда раньше не видела на борту, уверенно прочертил узловатым пальцем линию на карте, разложенной на столе. В огненно-рыжих волосах незнакомца пробивалась седина, а одежда свидетельствовала о скромном достатке: синяя шерстяная куртка, непромокаемая одежда и кожаные сапоги до колен, которые, судя по всему, прошли через многое.

– А, Лене, – сказал капитан Бойсен, едва взглянув на нее. – Принеси лоцману чаю. Или вы предпочтете грог, мистер Коллум?

Рыжеволосый мистер Коллум покачал головой.

– Сейчас нет, но от хорошего «Твайнингса»[22] не отказался бы.

– К сожалению, «Твайнингса» у нас нет. Но можем предложить достойный конгу[23] или ароматный пекоэ[24].

Лоцман снова склонился над картой, а капитан Бойсен продолжил:

– Служанка освободит для вас каюту, чтобы вы могли немного отдохнуть.

Но мистер Коллум отказался:

– Нет времени. Вас отбуксируют в доки Сент-Кэтрин. Восточные и Западные Индийские доки полностью переполнены.

Лене позвала мистера Берда и тихонько пробралась в спальню, чтобы разбудить Маргарету. Позже, подавая приготовленный Бердом чай, она успела подслушать обсуждение увеличившихся сборов за тоннаж. Ей было интересно: мужчины всегда обсуждали куда более серьезные темы, чем окружавшие ее женщины. Когда Маргарета уже спала, капитан Бойсен и мистер Паули засиживались допоздна. Лене, подливая им пунш, пыталась вникнуть в их разговоры, но морские термины ставили ее в тупик. Они говорили о расширении Темзы между Вулвичем и Тауэром, о прибытии больших торговых судов из Индии и колоний, о шипчандлерах[25], грузах – уголь, олово, камни, балласт, – о порванных парусах, о буях и рыболовных сетях, которые все больше затрудняли вход в Темзу, и о многом другом, что заставляло задуматься, как все это может уместиться в одной жизни. И это было не морскими байками, а повседневностью. Корабль вроде «Шэйди» раз за разом бороздил воды Северного моря, направляясь то в Эмден, то в Бремерхафен, то в Амстердам – в зависимости от распоряжений судовладельца.

Пока Лене пришивала оборванные нитки и пуговицы, пока штопала чулки и следила за тем, чтобы огонь под горелкой не угасал, а кипяток для грога всегда был под рукой, в ее душе зарождалось неведомое прежде чувство – смесь досады, бессилия и тоски.

Теперь она знала, что благодаря усердию и стойкости даже юнга может дослужиться до капитана. В Хогстерварде все было иначе: люди от рождения до самой смерти оставались теми, кем родились: рыбаками, углежогами, плотниками или кузнецами. Богатыми, бедными. Любое изменение считалось вызовом устоям. Но в торговом и военном флоте ценилось совсем другое – инициатива и упорство. Самые способные становились боцманами, штурманами, потом офицерами и, если повезет, капитанами кораблей. Выше капитана был только судовладелец, которому принадлежало судно. Многие разбогатели на войне и, разумно вложив деньги, со временем сами становились владельцами судов.

А вот женщины могли разве что выйти замуж за капитана или судовладельца.

Были ночи, когда Лене едва могла поверить, насколько наивно она подошла к этому путешествию. Она чувствовала себя плывущей по морю ореховой скорлупкой, беспомощной перед приливами и отливами судьбы, которую она, вероятно, уже немало разозлила. Торговля чаем находилась в руках трейдеров, и, как это обычно бывает, все они были мужчинами. В Германии господствовал Иоганн Бюнтинг из Лара, в Нидерландах – Дау Эгбертс, а в Англии чайную империю более ста лет назад основал Томас Твайнинг. Мужчины заправляли не только чаем, но и кофе, специями и колониальными товарами, на которых сделали свое состояние.

Убирая посуду, мистер Берд как бы вскользь однажды объяснил, что недавно рухнула монополия Британской Ост-Индской компании на торговлю с Китаем.

– Она была крупнейшей торговой организацией в мире, – добавил он, словно думая, что Лене ничего не знает.

Для англичан чай стал тем, чем для фризов и голландцев – алмазная лихорадка в Индии. Каждый стремился урвать свою долю. Карты снова перемешались. Ходили слухи, что моряков убивали, чтобы занять их место на корабле. У мистера Берда были поистине жуткие истории:

– Тела продают расхитителям могил, а те сбывают их врачам в Кинг-колледж или Юниверсити-колледж.

– Какой ужас! – испуганно вздрогнула Лене.

– Но чай, – продолжил он, – это золото будущего. Будь у меня деньги, я бы первым делом вложился в торговлю чаем.

– А сколько для этого нужно?

– Столько, сколько тебе никогда в жизни не увидеть, – усмехнулся мистер Берд. – Полагаю, ты довольно скоро выйдешь замуж. Тогда весь твой интерес потеряет смысл.

– Нет! Я хочу в Китай.

Мистер Берд удивленно раскрыл рот.

– В Китай? – Он разразился громким смехом, как будто никогда не слышал ничего более забавного. – В Китай! – задыхался он, вытирая слезы. – Ты?

Лене зло сверкнула глазами. Она знала тайну мистера