Чайный дворец - Элизабет Херман

Берда и не смеялась над ним, так почему же он не может отнестись к ее мечтам всерьез?! Видимо, мистер Берд подумал о том же – откашлявшись, он тихо хихикнул и сказал:

– В Китай, значит.

– Да.

– Ну что ж, удачи в пути.

Больше они к этой теме не возвращались, но Лене думала о своем, когда капитан Бойсен и лоцман обсуждали, как лучше приблизиться к докам.

Она попыталась поговорить с Маргаретой о том, что их ждет в доках Сент-Кэтрин, и вообще – где это? Но от нее было мало толку.

– Я ничего в этом не понимаю. И к тому же не советую тебе сходить на берег. Все, что тебе нужно, ты сможешь найти в Бремерхафене[26]. Думаю, это наша следующая остановка, и там безопаснее.

Лене смущенно переспросила:

– В Бремерхафене? Но я с «Шэйди» только до Лондона.

Маргарета удивленно отставила чашку на прикроватный столик.

– Только до Лондона? Нет, это совершенно исключено. Я не собираюсь каждую неделю нанимать новую служанку и обучать ее заново. Исключено. Поговорим об этом через годик. А пока принеси мне голубое платье, его нужно проветрить. И приготовь длинные перчатки и белую шляпу. Мы с мужем сегодня ужинаем у нашего судовладельца.

Через год? Но спорить было бесполезно. Маргарета коротко кивнула, давая понять, что Лене свободна.

* * *

В следующие часы Лене только по шуму снаружи могла догадаться о том, что происходит. Море было беспокойным, волны ударялись о борт, крики чаек смешивались с командами боцмана и офицеров. Ей удалось ненадолго выйти из каюты. Наступал вечер, и облака на западе расступились. Последние лучи солнца окрасили серое небо таким сияющим цветом, словно оранжево-красный диск копил силы всю неделю ради этого мига.

Перед ней тянулась береговая линия Англии, и устье Темзы как будто приглашало корабль войти и закончить путешествие, чтобы потом начать новое.

Сердце Лене стучало так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В ее жизни не было более захватывающего события. С собой у нее было яблоко, которое она взяла тайком. Она откусила кусочек, и сок закапал на руку; сладкий вкус смешался с ощущением чистого счастья. Ей никогда не забыть этого мгновения!

И тут она увидела Тома – парень тщательно надраивал палубу широкими, уверенными движениями, выдающими человека, привыкшего к тяжелому труду. Лене он немного напоминал жнецов во время жатвы. Кто-то с мостика позвал его, Том выпрямился, и их взгляды пересеклись. Вдруг Лене захотелось подойти ближе и снова увидеть ту улыбку, которой он не раз одаривал ее по дороге в Эмден.

– Том!

Словно не узнав ее, Том со шваброй в руках направился к мостику. И только тогда Лене заметила, что рубашка на его спине, вся в засохших пятнах крови, висит клочьями. Кожа в прорехах была покрыта темной коркой, и любой другой с такими увечьями не смог бы удержать в руках даже зубочистку. Но Том шел с гордо поднятой головой. Очевидно, требовалось гораздо большее, чем порка, чтобы согнуть его спину.

Не раздумывая, Лене бросилась за ним и через несколько шагов догнала. Том попытался обойти ее слева, но она преградила ему путь. Попытался справа – и снова безуспешно.

– Чего тебе?

– Ты сходишь с корабля в Лондоне?

Том провел рукой по губам, словно раздумывая, заслуживает ли она вообще ответа.

– Прости. Прошу, поверь мне…

– Я знаю, – перебил он. – Мне уже передали.

– Что собираешься делать дальше?

– Найду работу на другом корабле. Но на этот раз на большом. Хочу повидать мир. А ты?

Лене собиралась ответить: «Я тоже хочу повидать мир», но холод, звучавший в голосе Тома, лишил ее дара речи.

– Ты ведь хотела в Китай, да? Или на Карибы? В Америку? В Индию? Я уже забыл.

Над палубой разнесся резкий свист.

– Мне нужно работать.

– Ах да. – Лене торопливо посторонилась.

Том ушел, даже не обернувшись.

Лене потеряла больше чем его улыбку.

Не успела она в полной мере осознать случившееся, как из салона раздался крик Маргареты:

– Лене!

Она выбросила за борт надкушенное яблоко и вернулась в каюту.

Трущобы и дворцы

Под проливным дождем и в таком плотном тумане, что казалось, руку перед лицом не разглядеть, они наконец прибыли в Лондон. Постепенно из серой дымки стали проступать силуэты, подсвеченные блеклыми огнями, Лене увидела мощные краны и большие корабли, мимо которых они проплывали. На борту царила напряженная готовность: со всех сторон раздавались крики, каждый был на своем месте и делал все необходимое, чтобы «Шэйди» благополучно вошел в порт.

Парусник проплыл мимо верфи Вулвича и огромного корабля: величественной бригантины «Роял Прайд». Медлительные грузовые суда перевозили уголь. Река расширилась, и туман понемногу начал рассеиваться. Справа возвышались дымящиеся трубы фабрик, которые бесцеремонно вторглись в когда-то живописные прибрежные деревушки. Слышались отдаленные грохочущие звуки с резкими металлическими нотами – монотонная мелодия новой эпохи. Свет от рыбацких лодок танцевал по воде, напоминая блуждающие огоньки, барж и паромов прибавилось. Вокруг царила такая суета, что казалось чудом: как это «Шэйди» удается уверенно держать курс?

– Взять рифы![27] – раздался приказ с носа.

Матросы пробежали мимо Лене, едва не сбив с ног, – они двигались так быстро, что могли бы с пушечными ядрами поспорить в скорости.

– Закрепить на шпиль[28]! – команды отдавал Паули, первый офицер. – Бросить швартовы!

Несколько матросов одновременно ринулись к шпилю и принялись вращать, чтобы подтянуть якорные канаты. Лене уже освоила многие термины, но удар в спину лишил ее любопытства. Он был настолько сильным, что девушка потеряла равновесие.

– С дороги! – самодовольно ухмыляясь, рявкнул Фридьоф. – Дождаться не могу, когда ты пойдешь рыбам на корм.

Лене дважды поскользнулась на мокрой палубе, пытаясь подняться. На третий раз Фридьоф наступил ей на руку, и она вскрикнула от боли.

– Пусти меня, мерзавец! – прошипела она.

Неожиданно Фридьоф сдал назад. Застонав, Лене прижала к себе пострадавшую руку и наконец смогла выпрямиться.

Перед ними стоял Куинн, парусный мастер.

– Что здесь происходит?

– Ого! – Блеснув глазами, Фридьоф перевел взгляд с Куинна на Лене. – С каких это пор тебе нравятся женщины?

Веревка со свистом рассекла воздух и ударила по палубе прямо перед матросом. Тот отскочил, вскинув руки, чтобы защититься. Ловко, словно укротитель тигров, Куинн ударил снова, каждое его движение излучало угрозу.

– Поскольку скоро ты сойдешь на берег, я оставлю это без последствий. Проваливай.

Вжав голову в плечи, Фридьоф бросился бежать.

– Сильно болит? – спросил Куинн.

Лене покачала головой.

– Нет, все в порядке. Спасибо, – сказала она,