Месопотамия - Оливье Гез

Мисс Белл встретилась со своими тридцатью девятью коллегами у маршала Алленби. Когда в сопровождении двух лакеев в пурпурных ливреях и фесках она вошла в бальный зал резиденции главнокомандующего Египта и Судана, сэр Перси Кокс беседовал с проконсулом Палестины генералом Холдейном и самим Кинаханом Корнуоллисом, бывшим директором Арабского бюро. Кокс был одет в белую парадную форму с золотыми петлицами, а его роскошная седина серебрилась под светом огромной люстры, словно снег на ярком солнце. Позади них дамы в вечерних нарядах – Клементина Черчилль и Мэйбл Алленби – выбирали себе на шведском столе холодное мясо. Тем временем их мужья беседовали у окна, за которым воды Нила отражали свет луны. Черчилль хохотал с бокалом в руке. Министра не особо напугали неодобрительные крики и антибританские слоганы, которыми его здесь встретили, – без сомнения потому, что над городом кружили истребители «Бристоль» и бомбардировщики «Хэндли Пейдж» – так, на всякий случай. Лица политиков были уверенны и решительны, вокруг витали запахи одеколона, крепкого табака, джина и дорогого парфюма с нотками теплой кожи – мужественный аромат имперской элиты. Гертруда обменялась парой слов с этими господами, потом поприветствовала двух арабских делегатов, на которых другие приглашенные почти не обращали внимания. Очевидно, те чувствовали себя чужими в этом клубе с неясными правилами: сидели особняком и пожевывали яблочные чипсы. Непривычные наряды – сюртуки и туфли с белоснежными гетрами – были им не слишком удобны, к тому же, казалось, делегатов угнетали пышные декорации – Георга и предшественников Алленби портреты со строгими лицами, лучшие персидские ковры, комоды и зеркала в стиле королевы Анны и неоклассические стулья фирмы Чиппендейла, на которые с аппетитом набросились звезды этого вечера – два львенка, которых сомалийский агент привез для передачи в Лондонский зоопарк. Гертруда заметила А. Т. Уилсона. Одетый в великолепный костюм-тройку бывший временный верховный комиссар беседовал с губернатором Адена – генеральным директором Англо-персидской нефтяной компании. Гертруда ему слегка кивнула, не отвлекаясь от разговора с арабскими делегатами.

Мисс Белл высматривала Лоуренса. Он появился с опозданием – новый статус ему это позволял.

– А вот наконец и вы, Сара Бернар Востока, – сказала Гертруда с наигранной ревностью. Лоуренс протянул ей бокал шампанского и похвалил боа из черно-бурой лисицы на ее плечах. Смельчак сиял: он был назначен специальным советником Черчилля по арабским вопросам и главным организатором конференции, которая вот-вот должна была открыться в роскошных залах отеля Semiramis. Подхалимы, что смаковали этим вечером крепкую выпивку, ни в грош не ставили Лоуренса на конференции в Париже. Теперь же они обращались к нему с почтением.

Черчилля впечатлили актуальные статьи «отмеченного печатью гения» Лоуренса и его глаза, что «мечут огненные молнии», и министр предложил самому неудобному обозревателю ближневосточной политики королевства вернуться на службу. Поиздержавшийся Лоуренс желал спасти честь Великобритании – и свою, так что быстро согласился «снова нырнуть в гущу событий».

На вокзале «Виктория», откуда начинался путь Черчилля в Каир, министра окружили репортеры. Он им заявил: «Я спасу ваши миллионы!» – пообещав навести порядок на самой беспокойной мандатной территории – Месопотамии, которую британцы с недавних пор называли Ираком.

Первым это название использовал Кокс, когда вернулся в Багдад прошлой осенью. Сразу по приезде он объявил ожидавшим его на перроне представителям знати, что хочет как можно скорее обсудить с народом Ирака создание арабского правительства под наблюдением Великобритании. Требовалась отсылка к арабской принадлежности этих мест. Ирак аль-Араб – таково было название, которое первые мусульманские завоеватели дали плодородным землям между Тигром и Евфратом, отнятым у Сасанидской Персии. «Это правительство будет работать на арабский народ и управляться арабами!» – объявил Перси Кокс тем утром. Верховному комиссару горячо аплодировали, а нарядная Гертруда – в новом шелковом платье и жемчужном ожерелье – чуть не расплакалась, приседая перед начальником в реверансе. В порыве чувств мисс Белл обняла супругу сэра Перси. Леди Кокс привезла ей из Англии меховые манто, чайные платья, пару ботинок и луковицы из Кента для ее сада.

Изменение тональности было очень кстати: Кокс начал исправлять допущенные Уилсоном ошибки. «Когда он, исполненный достоинства, предстал перед нами в белой форме с золотыми галунами, мне подумалось, что сэр Перси еще никогда не выглядел столь внушительно… Солнечный свет выхватывал его высокий силуэт из мутного фона цвета хаки, казалось, что не только мы все, но и само солнце не может отвести взгляда от Перси Кокса», – написала Гертруда в дневнике по возвращении. Мисс Белл с нетерпением ждала приезда Кокса, она не сомневалась, что именно под его руководством все сложится наилучшим образом и сравнивала его с «отличным врачом, которому доверяют пациенты». Прагматичностью, мудростью и решительностью сэр Перси напоминал Гертруде отца. Впрочем, верховный комиссар не был лишен некоторой эксцентричности: после женитьбы держал у себя самых разных животных, среди которых были медведь и орел. Возможно, интерес к птицам и сделал из Перси Кокса такого замечательного слушателя и помог добиться уважения арабов. Кокс отлично служил короне и был исключительным британо-индийским гражданским администратором.

Верховный комиссар решил завоевать как можно больше сторонников среди местных. Для начала он пошел навстречу предводителям племен в регионе Мосула, разрешил сотням офицеров вернуться из Сирии и амнистировал повстанцев, кроме тех, что были замешаны в убийствах британских служащих. Кокс поручил мисс Белл и своему новому заместителю Филби сформировать временное правительство, не дожидаясь, когда Холдейн сметет мятежников, все еще бушевавших на трети территории Месопотамии. Регентом впервые созданного на этой территории государственного совета был назначен накиб аль-ашраф аль-Гайлани, духовный лидер багдадских суннитов. Поначалу старик возражал, но Кокс сумел его уговорить. Гертруда была восхищена: «Кажется, сэру Перси достаточно сказать “эй престо”, чтобы арабское правительство появилось, словно Афина из головы Зевса». Временное правительство должно было подготовить проведение всеобщих выборов. В его формировании активно участвовала мисс Белл: Джафара-пашу, с которым в прошлом году встречалась в Дамаске, она выбрала министром обороны, а образованного еврея-предпринимателя Сассуна-эфенди, бывшего депутата от Багдада в османском парламенте, – министром финансов. Она консультировалась с ними по многим вопросам. Предполагалось сделать Джафара и Сассуна двумя арабскими делегатами на конференции в Каире. Гертруду очень тревожило, что на пост министра внутренних дел был назначен Саид Талиб. У него была дурная репутация. Во время знакомства с Гертрудой он не чурался грубой лести, а все нервные движения невысокого Талиба выдавали в нем отвратительную смесь жестокости, ума и тщеславия. Но сын накиба Басры был очень популярен на юге, к тому же