Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

Они уже дошли до дома. Обычно Оливия заранее доставала ключ – ей нравилось самой отпирать входной замок, – но сегодня она уставилась на соседнее здание, где жил Эдмунд.

– А что он тебе говорит? – спросила Эмма, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

Оливия помолчала, глядя матери в глаза. Пауза затянулась, она словно сомневалась, ответить или нет.

– Ничего, – наконец произнесла она, вытащила из кармана ключ и открыла дверь.

Ночью, вновь и вновь прокручивая в памяти их разговор, Эмма понимала, что она может по-разному отреагировать на ситуацию. На следующее утро она отправила Оливию в школу, затем подошла к дверям соседнего дома и нажала на кнопку звонка.

Миссис Мотт открыла дверь и ухмыльнулась.

– Опять эта собака удрала?

У Эммы зазвенело в ушах. Она старалась избежать прямого конфликта, но ради Оливии она была готова на все, даже на открытое столкновение с такими, как миссис Мотт. Ситуация зашла слишком далеко.

– Я пришла, чтобы поговорить с вами о том, как ваш сын обращается с моей дочерью. Она уже не раз приходила из школы расстроенная тем, что он ей говорил.

Миссис Мотт скрестила руки на груди.

– И что же такого он ей сказал?

Шум в ушах усилился.

– Она отказывается повторять его слова.

– Вы явились сюда жаловаться на поведение моего сына и даже не можете передать, что было сказано? – Миссис Мотт покачала головой. – С мамашами вроде вас вечно так. – Она попыталась закрыть дверь, но Эмма поставила на пути двери ногу, прочно уперев в пол резиновую подошву.

– Мамашами вроде меня? Что вы имеете в виду? – Сколько несправедливости вынесла Эмма за время материнства! Гнев, копившийся в душе годами, выплеснулся вместе с вопросом.

Миссис Мотт воззрилась на нее в удивлении, затем прищурилась с презрением.

– Есть дамочки, слишком занятые собой, слишком себялюбивые, чтобы найти мужа, человека, который согласится помочь им вырастить ребенка. У них, видите ли, своя работа, своя жизнь, им за собственным ребенком присмотреть недосуг. Будь вы поближе к дочери, уж наверное она бы вам сказала, что такого ей наговорил мой сын. Если только, конечно, она не пытается просто привлечь ваше внимание, что весьма вероятно. И я не собираюсь бранить своего сына из-за того, что вы дурная мать.

С этими словами миссис Мотт пнула Эмму по носку туфли. Эмма уступила – под градом жестоких слов она сникла, весь ее задор улетучился. Она едва успела убрать ногу с порога, как миссис Мотт захлопнула дверь прямо у нее перед носом.

Едкие обвинения не шли у Эммы из головы весь рабочий день, да и позднее, во время дежурства в ЖДС. Сколько ни тверди себе, что ты хорошая мать, поневоле задумаешься над словами соседки. А вдруг она права? Ведь Оливия и впрямь, видимо, не доверяет матери, раз не хочет рассказать все до конца.

Проблема Эдмунда Мотта разрешилась через несколько дней – или, по крайней мере, была отложена, но вовсе не потому, что его мать все же побеседовала с ним. Просто завершился учебный год. К несчастью, летние каникулы принесли новые затруднения.

Что делать с Оливией?

В глубине души Эмма понимала, что большинство матерей организуют летом досуг детей, присматривают за ними дома или отправляют играть на свежий воздух. Но всякий раз, заметив из окна Эдмунда, Оливия опасалась выходить из дома. А мальчишка торчал на улице с утра до вечера.

Первую неделю каникул Оливия провела, свернувшись калачиком на диване, слушая радио, и питалась тем, что не надо было разогревать, пока не приходило время их смены в ЖДС на вокзале – Эмма работала в столовой, а Оливия развлекала малышей в игровой.

По утрам, когда Эмма уходила на работу, Оливия еще спала. Через некоторое время выяснилось, что спит она почти до полудня. Спать так помногу было нездорово, принимая во внимание, сколько времени, проснувшись, Оливия проводила, слушая радио. Одна передача сменяла другую, и Эмма уже ненавидела непрерывное бормотание приемника, ставшее фоном их жизни.

Если бы только Оливия любила читать, она могла бы занять время книгами, а не этим проклятым радиоприемником!

– Эмма, он жив! – с порога закричала Маргарет, входя в комнату для персонала.

Эмма вздрогнула, очнувшись от своих мыслей.

– Джеффри?

– Да. – Маргарет сияла от радости. – Его мать сказала мне вчера вечером. Она прибежала, как только получила письмо. Он выбрался из Дюнкерка, только ему нельзя писать, где он сейчас.

– Какое облегчение! – Эмма вскочила и обняла Маргарет, нечаянно выбив у нее из рук книгу.

– Извини. – Эмма рассмеялась и наклонилась, чтобы поднять упавшую книгу.

«Маленькие женщины» – в детстве это была одна из любимых книг Эммы. Лишенная матери, она восполняла пустоту образом, представляя, какой могла бы быть ее мать. Миссис Марч, мама девочек, казалась ей идеальной.

Эмме так легко было представлять себя среди сестер, втянутой в их проказы, в доме, полном любви. Не то чтобы в ее собственном доме этой любви не было. Папа обожал ее, а ту пустоту, что все же оставалась в ее жизни, заполняли книги.

Да, если бы только Оливия любила читать, она, возможно, нашла бы то, чего ей недоставало, на страницах книги.

– Я как раз собиралась поставить ее на полку, – ответила Маргарет. – Она стояла не на месте.

– Я не ставила ее на полку сегодня утром. – Эмма вынула из кармана блокнот, где фиксировала все возвращенные книги.

Эмма перелистала страницы и остановилась на сегодняшнем списке книг из ящика возврата. Маргарет заглянула ей через плечо.

– Кто же это переставляет книги на полках?

– Я это выясню, – твердо сказала Эмма и подняла книгу. – Я поставлю ее на место. Я как раз собиралась выйти в зал.

Она быстро записала в блокнот «Маленькие женщины» и вернула книгу на ее законное место.

– Это одна из моих любимых, – произнес кто-то рядом.

Эмма подняла глаза – ей улыбалась миссис Болтсуорт; фиолетовое перо, торчавшее из синей шляпки-таблетки, приколотой к кудрям, покачивалось у нее над головой.

– И одна из моих тоже, – призналась Эмма с улыбкой.

– Вы знаете, я ведь не любила книги, пока не прочла эту, – засмеялась пожилая женщина, тряхнув корзинку, висевшую у нее на руке.

Пип приоткрыл один глаз, недовольно взглянул на хозяйку и снова уютно устроился на подушке.

– Правда? – недоверчиво спросила Эмма.

Миссис Болтсуорт была такой страстной читательницей, что представить ее равнодушной к книгам было почти невозможно.

– Правда. – Миссис Болтсуорт приподняла тонкие брови. – Я пробовала читать разные книги – в основном те, что нам задавали в школе, или те, что нравились родителям. Мне было