Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

так скучно, что я решила: наверное, я просто не из читателей. И только когда я случайно забрела в старую книжную лавку в Бистоне… – Она задумчиво уставилась вперед, словно пытаясь вспомнить. – Ну, ту самую, что сгорела несколько лет назад. Ужасная история… Хозяин лавки – такой славный человек.

У Эммы пересохло во рту.

– Книжная лавка «Тауэр»?

Миссис Болтсуорт просияла, и перо на ее шляпке закачалось, вторя ее восторгу.

– Да-да, тот самый. Я сказала хозяину, что не очень-то люблю читать, когда он поинтересовался, чем мне помочь, а он ответил… – Она цокнула языком. – Знаете, как же все-таки жаль, что лавка сгорела. Это было такое чудесное место. Я не могла пройти мимо, чтобы не заглянуть хотя бы посмотреть на канцелярские принадлежности. У них всегда продавалась превосходная бумага для писем. А еще – чернила удивительного лазурного оттенка…

– Что же он вам сказал? – Впервые за все бесчисленные часы, что ей приходилось слушать болтовню миссис Болтсуорт, Эмма не смогла сдержать нетерпения.

Пожилая женщина осеклась и удивленно заморгала – вопрос Эммы застал ее врасплох.

– Прошу прощения?

Эмма виновато улыбнулась.

– Вы сказали, что хозяин что-то вам ответил, когда вы признались, что не любите читать. Мне очень любопытно, что именно он тогда сказал.

– Ах да. – Миссис Болтсуорт возвела глаза к потолку и тихо рассмеялась, словно потешаясь над собственной неспособностью удержать поток слов. – Он сказал мне, что мир полон читателей – просто некоторые еще не нашли свою книгу.

У Эммы на душе потеплело. Да, именно так сказал бы папа, и сейчас она будто услышала его голос.

– Но вот те голубые чернила были просто чудесны, – затараторила миссис Болтсуорт. – Знаете, мне так и не довелось найти другой цвет, хоть сколько-нибудь похожий…

Но Эмма уже почти не слушала. Она мысленно перебирала каталог библиотеки, пытаясь определить, какая книга могла бы увлечь ее дочь. Так она обычно подбирала книги для подписчиков класса А.

Почему ей раньше не приходило это в голову?

Оливии просто нужна правильная книга. И Эмма точно знала, какая именно.

Глава 32

Экземпляр «Ани из Зеленых Мезонинов» так и лежал на кухонном столе – там, где Эмма оставила его три дня назад.

– Тебе разве не хочется почитать? – как бы невзначай спросила Эмма. – Мне казалось, эта книга тебе понравится.

– Я не люблю читать. – Оливия даже не подняла головы от рисунка – она изображала ферму с большим домом и козой в сарае; на морде козы расплывалась широкая, почти человеческая улыбка.

Еще один рисунок дома тетушки Бесс.

То, с какой теплотой Оливия вспоминала недолгое пребывание у тети Бесс, ранило Эмму сильнее, чем она хотела себе признаться. Наверное, для Оливии это было чем-то вроде каникул – возможностью пожить в другой обстановке, среди новых впечатлений.

И все же ее явное воодушевление, когда речь заходила о тех днях, больно задевало.

– Тебе бы понравилось, если бы ты начала читать. – Эмма положила ладонь на обложку «Ани из Зеленых Мезонинов». – Там есть сирота, которая недавно поселилась на ферме и с трудом ладит с одноклассниками.

Оливия продолжала раскрашивать: на рисунке появилась девочка с волнистыми каштановыми волосами; она стояла посреди фермы и выглядела необычайно счастливой.

Эмма проглотила разочарование, вызванное явным равнодушием дочери. Если история о героине, сталкивающейся с теми же школьными трудностями, что и Оливия, не смогла ее заинтересовать, значит, нужно искать другой подход.

– Аня очень умная и к тому же вспыльчивая – из-за этого она часто попадает в неприятности. Например, когда ей показалось, что над ней смеются, она разбила о голову мальчика, который ее дразнил, грифельную доску.

– Что такое грифельная доска? – скучающим тоном спросила Оливия.

– Раньше вместо тетрадей в школе пользовались…

– Ой, «Детский час» начинается! – Оливия стремительно вскочила, задев стол, и карандаши с грохотом рассыпались по полу. Не обращая на это внимания, она бросилась к радиоприемнику, на ходу толкнув Эмму.

Пока Оливия тоненьким детским голоском подпевала вступительной мелодии передачи, Эмма вздохнула. Уж лучше бы она выбросила проклятый радиоприемник на помойку до того, как Оливия узнала о его существовании! Что может быть хуже этого бесконечного пустого бормотания?

– Я пошла к миссис Пикеринг выпить чаю, – крикнула Эмма.

Оливия не ответила – она сидела перед радиоприемником, полностью поглощенная передачей.

Миссис Пикеринг открыла дверь как раз в тот момент, когда Эмма шагнула на последнюю ступеньку.

– А где же Оливия?

– Идет «Детский час».

Миссис Пикеринг фыркнула.

– Говорю вам, эти радиоприемники погубят подрастающее поколение. Мы росли не под передачи – и выросли вполне приличными людьми.

Мимо, явно в поисках Оливии, пронесся Табби. Не обнаружив подружки, он переключил внимание на Эмму – принялся, радостно поскуливая, вылизывать ей ноги.

Хотя с тех пор, как миссис Пикеринг передала вещи покойного мужа в ЖДС, прошло уже несколько недель, до сих было трудно привыкнуть к тому, какой просторной стала квартира. Зато сама миссис Пикеринг, казалось, стала с легкостью двигаться по освободившимся комнатам.

Правда, Эмма заметила, что хозяйка, входя в кухню, по привычке делала шаг вправо, словно огибая воображаемый письменный стол.

– Говорят, сегодня вечером будет важное объявление, – сказала миссис Пикеринг, щелкнув выключателем своего радиоприемника.

Эмма подавила улыбку, про себя отметив непоследовательность приятельницы, и прислушалась. Казалось, важные объявления звучали теперь каждый вечер. Недавно сообщали о вступлении Италии в войну на стороне Германии. Затем – о том, что в Британии церковные колокола отныне будут молчать и зазвонят лишь в случае нападения. По правде говоря, Эмме не хватало их веселого перезвона каждый час.

За этим последовало падение Франции и установление на ее территории нацистского режима, а затем – официальное начало Битвы за Британию.

Так называемая «странная война» подходила к концу, и все жили в напряженном ожидании, гадая, не начнется ли наконец вторжение через Ла-Манш.

С каждым днем напряжение только нарастало, и порой становилось трудно дышать.

Миссис Пикеринг поставила перед Эммой чашку чая.

С марта чай продавали по карточкам, и использованную заварку уже никто не выбрасывал. Заваривать ее по нескольку раз стало обычным делом, а третий настой мало отличался от первого по крепости.

Миссис Пикеринг подвинула к Эмме тарелку с хлебом.

– Это маргарин, – предупредила она, указав на угощение. – Масло я берегу для пирога, который собираюсь испечь для Фрэнсиса на выходных.

– Для Фрэнсиса? – Эмма лукаво взглянула на подругу.

Миссис Пикеринг залилась ярким румянцем.

– Ну, в качестве благодарности за помощь с перевозкой вещей, разумеется. Так приятно снова жить в просторной квартире.

Эмма взяла лишь один ломтик хлеба – маргарин теперь тоже отпускали по карточкам. В следующий раз она решила принести что-нибудь