Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

полным и точным последованием примеру мудрой Ольги, но Владимир почему-то довольствуется Корсунью… Г. Матченко сознает силу такого замечания и для устранения его говорит следующее: «Все-таки крещение произошло в одном из видных греческих городов, с которым связала его и предшествовавшая история и благоприятно сложившиеся обстоятельства осады этого города»[361]. Едва ли можно назвать такое объяснение вполне удачным. Корсунь, конечно, далеко не то же, что Константинополь, и крещение в ней славного киевского князя, особенно если последний добивался торжественности такого события, на чем настаивают г. Матченко[362] и проф. Кирпичников[363], не могло совершиться при такой блестящей обстановке, при какой совершилось бы в византийской столице. Это очень ясно. Остается разве только одно утешение, что и Корсунь, не могущая стать наравне с Царьградом, все-таки не из плохих, а «из видных греческих городов». Правда, г. Матченко, в некоторое противоречие себе, отчасти согласен с проф. Голубинским, мнение которого подвергает беспощадной критике, что Владимир, принявший христианство в Корсуни, «вряд ли акту своего крещения хотел придать торжественность»[364], но в таком случае спрашивается: почему он не мог креститься дома, а должен был отправиться (и то военным походом) в Корсунь, если дело не в погоне за внешней обстановкой, а во внутреннем расположении и в искренней уверенности в превосходстве христианства пред язычеством? А главное, где же здесь, со стороны Владимира, точность последования примеру своей бабки? Ведь та, «телом жена суща», и, кажется, передавшая правление своему сыну – Святославу[365], отправилась для крещения не в один из видных греческих городов, а в самую столицу Византийской империи, как передает Иаков. А Владимир, действительный великий князь, победитель многих народов, удовольствовался Корсунью вместо Константинополя; почему же? Г. Матченко заявляет, что св. князь едва не крестился в Константинополе, – для этого ему нужно было лишь выполнить свою угрозу, с которой он обратился к византийским царям по поводу сватовства за Анну[366] («аще ее не вдаста ми, створю граду вашему (т. е. Константинополю), якоже и сему (т. е. Корсуни) створих»)[367]. Вполне ли исполнима была для Владимира такая угроза? Г. Матченко сам же признает, что киевский князь предпринял поход с небольшим войском и незначительными запасами, что он легко смотрел на дело завоевания Корсуни, но встретил такое сопротивление, что для взятия города вынужден был дать молитвенный обет креститься и добился желаемого только уже благодаря измене Анастаса[368] (уж не затем ли Владимир и крестился, по мнению г. Матченко, чтобы со стыдом не отступить от стен Корсуни?). Разве завоевать Константинополь было легче, чем Корсунь? Каким образом, скажем словами Матченко, Владимир, взявши этот город (Корсунь) с таким трудом, мог грозить и самому Царьграду?[369] Какое же он должен был дать обещание, если бы у него действительно явилась смелость осадить византийскую столицу, если для взятия Корсуни потребовалось обещание принять христианство?!

Наконец, укажем на следующее: Иаков нарочито отмечает, что Ольга после крещения возвратилась «в землю рускую, в дом свой» с радостию великою, как освященная духом и телом[370], но ничего подобного не говорит он о Владимире при описании Корсунского похода, как будто св. князь, если только он был крещен в Корсуни, принял крещение не с радостью, и как будто не был освящен духом и телом. Нет! Иаков не раз говорит об этой радости Владимира при упоминании о принятии им христианства («възвеселися и възрадовася о Бозе и о святом крещеньи» и подоб.)[371], но говорит не там, где ждут защитники летописи, для оправдания своего взгляда на место крещения св. князя…

Возражая г. Завитневичу, проф. Соболевский указывает, что (вышеприведенная) молитва, которую Иаков влагает в уста Владимира под стенами Корсуни, – молитва не христианина, а язычника, и, следоват., и самый поход был предпринят св. князем до крещения. Основанное на этой молитве заключение Завитневича, что Корсунь взята Владимиром-христианином, по Соболевскому, было бы основательно, «если бы Иаков не изображал Владимира расположенным к христианству с самого детства и не указывал на то, что „благодать Божия просвещаше сердце его и рука Господня помогаше ему“ при войнах с вятичами, радимичами, ятвягами и др., задолго до похода на Корсунь, и если бы у Иакова, вслед за приведенною молитвою, не было сказано: „и послуша Бог молитвы его и прия град Корсунь… И посла к ним (т. е. к Константину и Василию) Володимер, прося у них сестру оженитися, да ся бы болша на крестьяньскый закон направил“. Последние слова: „чтобы более утвердиться в христианстве“, „чтобы совсем утвердиться в христианстве“, показывают, что Владимир, по Иакову, при всем своем сочувствии к христианству, после взятия Корсуни, до самой женитьбы на греческой царевне не был христианином, т. е. не был крещен»[372].

По мнению г. Матченко, переданная Иаковом молитва Владимира – не что иное, как то же обещание князя креститься, которое читается и в летописи: последнее только несколько короче первой[373]. Далее, г. Матченко различает дела Владимира до крещения и дела по крещении: к первым относятся перечисляемые Иаковом победы св. князя, кончая Корсунским походом, ко вторым – поход к порогам, вторичное будто бы взятие Корсуни, основание Десятинной церкви[374] и проч. Конечная цель этих натянутых объяснений и рассуждений защитников летописного рассказа вполне понятна – доказать, что и «Похвала Володимеру», так же как и летопись, признает крещение равноапостольного князя именно в Корсуни. Но как, однако, нетверды и эти доказательства, как бы дополняющие собою вышеуказанные!

Совершенно справедливо, что Иаков все победы Владимира объясняет божественной помощью, но он решительно не указывает, даже не имеет и в виду указывать время их совершения, и притом непременно будто бы до крещения св. князя. По связи с предыдущим содержанием «Похвалы», по контексту речи, можно было бы думать прямо напротив и признать, что все победы Владимира одержаны им уже после принятия христианства и что они – результат крещения, даровавшего равноапостольному князю силу одолевать врагов. Но как подобное предположение поведет к неправильному выводу, так и мнение проф. Соболевского и г. Матченко основано на ложном заключении и неверном понимании слов «Похвалы», будто Иаков, как объясняющий все победы Владимира одною причиною, тем самым относит их и к одному дохристианскому периоду жизни крестителя земли Русской. Между тем цель Иакова там, где он говорит о победах Владимира, ясна – перечислить и указать, в видах вящего восхваления св. князя, и его военные доблести, те случаи, когда Владимир «победи», и те народы, которые им побеждены, причем автор «Похвалы»