Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

– Будет тебе чудо, княжич, – ободрил его Киприан. – Не волнуйся. И меня не стесняйся, когда чудо рядом с тобой окажется. С вами обоими отныне сам Господь.

И тут, словно услышав важного священника, глашатаи объявили:

– Великий князь литовский Витовт и его дочь княжна София!..

Глава четвертая. Добрый молодец да красна девица

1

…Вот когда сердце у Василия пронзительно дрогнуло. Вот когда дыхание-то перехватило. Он даже кулаки от волнения под столом изо всей силы сжал. Сейчас, сейчас!..

И они вошли в залу – отец и дочь. Князь вел ее так торжественно, держа в правой руке ее левую, как ведет любой отец свою дочку под венец. А дочь его плыла в небесно-лазоревом платье, заметно приталенном, с золотым пояском на бедрах, в белоснежном покрывале на золотисто-русых волосах, и золотой обруч, похожий и на венец и корону, венчал ее лоб. А хитрая прозрачная вуаль, идущая снизу, и закрывала ее полуобнаженные плечи и шею и открывала одновременно, отчего княжна выглядела еще более обольстительно. Шея у принцессы была лебединой, плечи ровны и белы. Но лицо, очерченное со всех сторон легкими материалами, так взволновало княжича Василия, что сердце его глухим набатом пошло по всей молодецкой груди. Вот-вот, и выпрыгнет. Не соврала молва, ни словом не соврала – увидел он ангела с ясными синими глазами и пухлым розовым девичьим ртом, и ангел этот шел прямо к нему. Румянец пылал на ее щеках, и чем ближе она подходила к Василию, тем сильнее горело ее лицо, но он, юноша, и сам уже вспыхнул, загорелся всем естеством.

– Встань, княжич, – назидательно подсказал ему Киприан.

А то Василий так и хлопал бы глазами. Чувствуя, как бешено кипит его лицо, Василий подскочил со своего кресла, чуть не опрокинув то назад. Все дело в том, что София смотрела на него точно так же, как и он на нее. Жадно изучала каждую черточку в его лице, линию губ, носа, ясные синие глаза. У них и цвет глаз был одинаковый, и упрямо вздернутые подбородки. Только Василий не услышал слов Витовта, да и не мог услышать, а тот еще на подходе сказал: «Ну вот, доченька, и нашел я тебе братика-красавца, как ты хотела». – «Это и есть жених мой?» – с трепетом спросила она, оглядывая статную фигуру московского красавчика. «Он самый. Хорош?» – «Всем хорош, батюшка!» – ответила дочка. «Ну и слава Богу», – прошептал Витовт, подводя единственное Богом данное дитя к юноше.

– Познакомься, княжич, моя дочь – София Витовтовна, – представил он ее московиту. – Познакомься, Софьюшка, это наследник великого Московского княжества – Василий Дмитриевич. Прошу вас любить друг друга и жаловать.

Василий, хоть и необученный европейскому этикету, выросший дикарем, но перехватил протянутую ему руку юной девы, как подсказала ее матушка Анна, склонился и приложил к ее пальцам пылающие губы. И только потом посмотрел в небесно-голубые глаза девы, будто светившиеся изнутри.

– Бесконечно рад, София Витовтовна, нашему знакомству.

– И я рада, Василий Дмитриевич, – уже и лицом, и душой и сердцем, ничего не скрывая, просияла она. – Очень рада.

Княгиня Анна, не скрывая любопытства, поглядывала на молодых. Она даже не сомневалась: споются голуби! Слуги отодвинули перед юной княжной кресло и она села рядом с тем, кого так легко отец выбрал ей в женихи. Затем те же слуги отодвинули и кресло-трон хозяина. Но великий князь Витовт не спешил занять свое место рядом с женой. Он поднял наполненный виночерпиями серебряный кубок.

– Предлагаю первый тост за наших гостей и московского княжича Василия Дмитриевича! – громко сказал он.

И все гости шумно встали и подняли свои кубки. Никто более не сомневался, отчего так помпезно и символично был устроен этот прием, почему их София оказалась в таком непривычно открытом, но следовавшем законам той моды, платье, а ведь прежде отец не позволял ей так одеваться, и почему голову княжны венчал белый платок с золотым обручем – символ девственности и чистоты. Все было наполнено символами в этой встрече двух таких юных и таких важных персон центральноевропейской политики.

Выпив кубки до дна, все заняли свои места и охотно принялись за трапезу. От гостеприимного хозяина Брест-Литовского, великого князя Витовта, во все стороны волнами шла бычья сила. Его отец Кейстут был таким же, на языческих пирах гнул в пудовых кулаках подковы, на спор хватал взрослого бычка за рога и валил того на землю; Витовт пошел в него один в один – и лицом, и статью, и звериной силой, и полководческими талантами. А рядом с Василием, розовая лицом, опустив ресницы, держала в белых ручках нож и вилку чудо-девушка София, в которую он влюбился с первого взгляда.

Впрочем, чего греха таить, как и она в него. И Василий сердцем чувствовал это. Потому что и лицом пылала, и глаза ее синие светились особым светом, которого у нее прежде и не видели, и улыбка не сходила с алых девичьих губ.

Да, эту встречу разыграли как по нотам, им позволили влюбиться друг в друга. Ведь что нужно юным? Любви и только любви. Ежедневно, ежечасно, ежеминутно. Всякий миг! Кому принадлежит эта удивительная страна, полная трепетных чувств, таких естественных желаний? Молодым сердцам. Вот их и подтолкнули друг к другу, как двух голодных слепых котят.

Даже рядом усадили, чтобы привыкали быть вместе.

Но прежде чем это случилось, был разговор двух людей, от которых и зависела судьба молодых, – еще один судьбоносной разговор, на этот раз Витовта и Киприана. Пока княжич, плескаясь в медном корыте, рисовал в воображении образ будущей невесты, думал-гадал, как поймать Жар-птицу за хвост, и грезил будущей любовью, строгий священник держал перед хитрым литовским князем речь.

– Знаю, что ты, великий князь, три раза поменял веру христианскую, – Киприан произнес это строго, но без осуждения.

В 1382 году, вступив в борьбу с кузеном Ягайло, убийцей своих отца и матери, Витовт ушел из языческой веры предков в христианство – он крестился по католическому обряду под именем Виганд. Так он сделал вынужденный комплимент ненавистным крестоносцам, которые неожиданно встали на его сторону. В 1384 году Витовт замирился с Ягайло и перекрестился по православному обряду под именем Александр. Это было время, когда Литва и Москва стремительно сближались – Ягайло пророчили в невесты дочку Дмитрия Донского. Мать литовских князей Ульяна Тверская, русская великая княжна, истая православная, почти убедила