Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

и сына Ягайло со временем стать православным, каким уже стал его родной брат Скиргайло. Но Ягайло, втайне ненавидевший Русь, к величайшей для себя радости, в 1385 году изменил Москве – стал польским королем Владиславом Вторым Ягелло и принял католичество. Чтобы получить от него большие земли и вернуть себе великокняжеское положение, в 1386 году Витовт вновь перекрестился в католичество, на этот раз тоже под именем Александр. И получил Брест-Литовский. Все это не мешало Витовту, памятуя о том, что он сын знаменитой жрицы Бируты, посещать ночами языческие капища. Так о нем судачили за спиной, и князь не спешил наказывать сплетников.

– Обстоятельства сильнее нас, отец, – наливая в свой кубок вина, цинично заметил Витовт. – Так еще древние ромеи говаривали. Думаю, о том ведаешь. Ты же – книжник.

– Ведаю. И не осуждаю тебя. Не от хорошей жизни и не по злому сердцу ты поступал так. Бросало тебя как судно в смертельный шторм от одной скалы к другой. Как выжил, одному Богу ведомо.

– Воистину так, святой отец, – кивнул Витовт, отпивая вина.

Они говорили в самых дальних княжеских покоях, к которым еще нужно было пройти через анфиладу арок и череду дверей, у каждой из которых стояла надежная охрана.

– Знаю, великий князь, и другое, что хуже смерти ты ненавидишь своего двоюродного брата Ягайло, ставшего польским королем и отнявшего у тебя твой родовой удел – Троки.

– И это так, – кивнул Витовт. – В Троках сидит Скиргайло, с которым я обязался вместе отбивать нападения тевтонцев, дважды помогавших мне. Терплю, отче, скрепив сердце и скрипя зубами. Эту муку для меня Ягайло придумал – он любит пытать врагов. А я для него враг такой же, как и он для меня. Но я ему нужен – мой славный меч нужен ему. А второго такого меча во всей Литве нет. Так что терплю, отче.

– Терпи, великий князь, – ободрил его Киприан. – Бог терпел и нам велел. В терпении человек закаляется, как сталь в горниле.

– То-то я смотрю, что стал похож на клинок из дамасской стали! – коротко рассмеялся Витовт. – Десять литовских мечей об меня поломать можно!

Великий князь Литвы прекрасно понимал, что он может быть откровенным с митрополитом Киприаном, православным священником высокого сана, ведь и тот ненавидел Ягелло и всю его папскую армию, которую новоиспеченный польский король приволок за собой на литовскую землю крестить и перекрещивать его земляков.

– У меня святая задача, и она дает мне силы – не позволить православным Литвы уйти в ересь и раскол, – продолжал Киприан, – не дать стать католиками; а тем, кого пока не коснулось слово Иисуса Христа, – твоим сородичам, язычникам-литвинам, – принести спасение, Царствие Небесное. Одним словом, провалить предательскую «Кревскую унию», а если повезет, и создать коалицию государств против Польши. – Витовт слушал его с улыбкой на устах, хитро прищурив глаза. Его не обижала хула православного священника на католиков, в глубине души вера Христова для Витовта оставалась лишь частью той или иной политической сделки. Он бы и еще трижды поменял конфессии, если бы на то была большая нужда. Как и большинство литовцев, Витовт половиной сердца, а может быть, и большей его частью оставался верен своим родовым богам. – А твоя задача – стать вновь великим князем Литовским, – провещевал Киприан, – и не на словах, а на деле, каким был твой достославный отец, а со временем, может быть, не только вернуть свои родные Троки, но и стать хозяином всей Литвы.

Глаза Витовта уже горели огнем больших надежд – сумел Киприан подобраться к нему и его самым сокровенным желаниям.

– Твоими бы устами мед пить, отче.

– По тому, как ты нас встретил, как встретил московского княжича Василия, я сразу понял, что у тебя на уме – познакомить удалого юношу и прекрасную дочку твою Софию. И годами они подходят друг другу, и знатным родом, и обоим пора уже под венец. А вдруг окажутся по нраву друг другу? Вдруг сердца вспыхнут? За Василием – грозный отец стоит, и хоть и потрепали Москву и многие земли русские Тохтамышевы татары пять лет назад, но Дмитрий Иванович вновь силу набрал. Такой союзник тебе как раз и нужен против Ягелло.

– Мне и говорить ничего не надо, а, святой отец? – со всей искренностью теперь уже щедро рассмеялся Витовт. – Ты все уже сказал за меня! Только внимать словам мудреца остается.

– Рад слышать это. Стало быть, мы смотрим в одну сторону.

– Да я бы даже сказал так: зрим в один корень, отче.

– А что, если я скажу, что и Дмитрий Иванович тоже дал добро на это знакомство – Василия и Софии? Знакомство с далеко идущими планами?

Витовт даже кубок отставил.

– Точно дал? – нахмурился литовец.

– Богом клянусь. Тут самое время дать такую клятву.

Литовский князь воодушевленно сжал огромный кулак:

– Выходит, самую главную новость на закуску мне решил оставить, отче?

– Решил, великий князь.

– И как это было? Расскажи.

– Мы посылали в Москву гонцов. Они и привезли от него эту весть, пока мы гостили в Молдавии у Петра Мушаты.

– Стало быть, дело теперь только за молодыми?

– Стало быть, так. Имея на востоке такого свекра, как Дмитрий Донской, ты бы смог, великий князь, иначе разговаривать со своим кузеном, клятвопреступником, что касается веры, и убийцей твоих родителей.

– Еще как иначе, – наполняя вином кубок, кивнул Витовт. – С тевтонцами я рассорился насмерть – они жаждут расправы надо мной. А Ягайло я нужен только для обороны от рыцарей нашей Литвы, потому что лучше меня на этой земле вождя пока что нет, а так бы он давным-давно подослал ко мне отравителей. И Дмитрий Иванович был бы очень кстати как союзник. Тем более, что католическая Польша будет вечно ненавидеть православную Москву, и вотчина Донского будет отвечать ей тем же. Эх, а каков мог быть союз!

– Но есть все то же условие: Литва и все ее земли, ранее бывшие землями великой Киевской Руси, должны быть православными.

– Это мы устроим, – легко махнул рукой Витовт. – Когда надо будет, скажу слово, и все пойдут в ту церковь, которую я назову.

Киприан улыбнулся:

– Звучит отрадно. Стало быть, дело и впрямь только за молодыми. За столом рядом их посади, чтобы локтями терлись – привыкали друг к другу. Так они и пошептаться смогут, не боясь, что их услышат.

Глаза Витовта азартно блеснули:

– Верно говоришь!

– Дай-то Бог, и договорятся о чем-нибудь, – продолжал митрополит. – О конной прогулке по твоим лесам? Любит княжна конные прогулки верхом?

– Еще как любит!