Дочери Батавии - Стефани Кунс

не имел к нему никакого отношения. Так напоминали о себе мои нерешенные проблемы, о которых на Аброльосе было проще забыть. Пусть все как-нибудь само решится, сказала я себе. Но это была бесполезная отговорка. Завтра все равно наступит, независимо от того, готова я к нему или нет. А я не была готова. Мне так и не удалось навести порядок в мыслях.

Я убрала книгу в сумку и поискала телефон. Провела вверх по экрану. Четыре часа дня.

Дрю долго молчал, что было ему несвойственно, а потом забарабанил пальцами по рулю и принялся насвистывать рождественскую песенку.

– Надо же, уже совсем скоро Рождество, – заметил он.

Я что-то невнятно пробормотала в ответ, поставила на колени сумку и сделала вид, будто что-то ищу.

– А у тебя есть планы на праздник? – спросил Дрю. – Ты же будешь в Джералдтоне?

Я прекратила рыться в сумке.

– Скорее всего.

– Я не знал, что у тебя там родственники.

Я подумала над ответом.

– У меня там никого нет, – призналась я и, предвосхищая его вопрос, добавила: – Я не из тех, кому обязательно нужно праздновать Рождество с семьей.

Дрю взглянул на мою сумку – я загородилась ею, как щитом. Повернула голову и посмотрела на небо. На горизонте над неприветливым серым океаном розовел закат. Я вслушалась в тихий гул двигателя, шум ветра за стеклом и глухие удары волн о нос яхты. Вопросы Дрю заставили меня осознать реальность своего положения.

– Тесс, я… – начал было он.

Я прервала его, испугавшись того, что он скажет, а еще больше – того, что не скажет. Я боялась, что слезы навернутся на глаза и я не смогу сдержаться.

– Я еще не начинала собираться. Пойду, а то не успею до прибытия в Джералдтон.

Я спустилась по лестнице на ватных ногах. Мне удалось сдержать слезы, но я барахталась в море эмоций, как пловец в бушующих волнах. А еще надеялась избежать вопросов и никого не подпускать к себе близко. Ну что за размазня.

Что же мне делать? Вернуться домой на радость Ноэль и, как всегда, явиться на рождественский обед? Или остаться в Джералдтоне и провести Рождество в одиночестве? Дописать статью папы, которую он никогда не прочтет?

Почему другие легче переживают горе? Почему только я одна застряла и не могу жить дальше?

Я принялась распихивать вещи по сумкам, не заботясь об аккуратности. Бережно сложила лишь папины книги и серебряный футляр Ариса.

Я сидела в каюте, пока яхта не остановилась и двигатель не затих. Я услышала, как Дрю привязывает яхту к причалу.

Открыв дверь в верхнюю каюту, я увидела гавань Джералдтона, заставленную длинными лодками ловцов лангустов. Глаза слепил искусственный свет прожекторов.

Дрю спрыгнул с мостика.

– Готова? Тебя подвезти?

– Не стоит, – ответила я. – Вызову такси. Мне надо в город. Это же недалеко?

– Недалеко.

Он перебросил мои сумки на причал, протянул руку и помог сойти с яхты. Его рука была теплой и крепкой, а может, мне так показалось, потому что моя была холодной.

– С тобой точно все в порядке?

– Да. – Я взвалила сумки на плечо и заставила себя изобразить некое подобие улыбки. – Спасибо, Дрю. Без твоей помощи я бы не увидела Аброльос. – Я говорила искренне, но слова прозвучали плоско и дежурно. Я хотела добавить, что Гарет был прав, лучшего гида днем с огнем не сыскать, но Дрю стал для меня не просто гидом.

Он кивнул и улыбнулся, но продолжал тревожно и хмуро вглядываться в мое лицо.

– Мне было приятно, Тесс. Надеюсь, статья получится именно такой, какой ты ее задумала.

Я подняла руку и помахала.

– Попрошу Гарета прислать тебе экземпляр, – сказала я, боясь, что вот-вот расплачусь.

Не оглядываясь, я прошагала по узкому причалу, пересекла полупустую парковку и пошла по улице, упиравшейся в главное шоссе, ведущее в город. Набрала номер службы такси.

– Надеюсь, ждать долго не придется, – ответил оператор, – но сейчас заказов очень много. Рождество же.

– Я в курсе, – сказала я и повесила трубку.

Пока я ждала такси, из глаз хлынули слезы, которые я сдерживала все эти полгода – точнее, полгода, три недели и пять дней.

Я не плакала на похоронах, даже когда Сэм прочел написанную мной надгробную речь, которая вызвала у присутствующих смех и заставила их достать платки. Ноэль промакивала слезы, которые почему-то даже не испортили ее идеальный макияж. Позже я ругала себя за это замечание – Ноэль горевала, отрицать это было бессмысленно. Сэм старался сохранять каменное спокойствие, а я даже не чувствовала, как он поддерживал меня под локоть и изредка обнимал одной рукой.

Подъехало такси, опустилось пассажирское окно, и меня окликнул грузный водитель.

– Привет, красотка. – На нем была шапочка Санта-Клауса, а лицо расплывалось в добродушной улыбке. – Есть планы на Рождество? Погодка что надо, да? – Из радиоприемника доносился бархатистый голос, напевающий рождественскую песню.

Мы отъехали от гавани, миновали промзону и оказались на оживленной улице. Было странно вновь видеть повсюду обычную городскую жизнь: машины, дома, магазины и кафе. Я словно побывала в другом мире и, казалось, провела там намного больше, чем несколько дней.

В центре Джералдтона было оживленно. Сосны на главной улице украсили мерцающими гирляндами. Во всех витринах стояли наряженные елки. Семьи шли за покупками, влюбленные прогуливались, держась за руки, или сидели на барных табуретах, наслаждаясь аперитивом.

– Каждый год все больше народу на Рождество, – водитель дважды нажал на клаксон: парочка хихикающих подростков перебежала улицу на оживленном перекрестке, когда на пешеходном светофоре уже зажегся красный.

Я откинулась на подголовник и растерла виски. Таксист понял намек, и, хотя продолжил подпевать радио, больше не заговаривал со мной, пока мы не остановились у мотеля.

Я включила свет и оглядела свой номер – простенький, но чистый. Мне повезло, что под Рождество вообще остались свободные комнаты. Бросив сумки на полу, сразу пошла в душ, выкрутила краны на максимум, подставила под струи пресной воды просоленные волосы. Я будто смыла с себя последние несколько дней и ощутила странную пустоту.

Я вышла из душа, чувствуя легкое головокружение, и поняла, что надо поесть, даже если не хочется. Заглянула на кухню. В холодильнике нашлась маленькая бутылочка белого вина, а в плетеной корзинке возле микроволновки – пакетики со снеками. Я села на двуспальную кровать и стала переключать каналы, хрустя орешками и отхлебывая шардоне прямо из бутылки.

Потом выключила звук на телевизоре, пролистала голосовые и открыла последнее сообщение от отца. Как обычно, в нем была куча ненужной информации и неловких пауз, но главное, что его записал он.

«Э-э-э… Тесс, привет. Это папа. Ты занята? М-м-м… Можешь позвонить, когда освободишься? Так это…