Дочери Батавии - Стефани Кунс

Я ему даже не перезвонила. А завтра оказалось уже нельзя.

Я выронила телефон. Чувствуя, что сердце разорвется, если наконец не дам волю слезам, уткнулась лицом в подушку и заплакала.

23

Саския

Людей перевозили на новый остров в несколько заходов. К прибытию последней группы Саския уже поняла, что их путешествие было напрасным: новый остров оказался таким же пустынным, как Кладбище «Батавии».

С одной его стороны над поверхностью моря в прилив возвышалось всего несколько футов кораллового рифа. На более широкой южной стороне берег понижался, и вода там застаивалась, собираясь в лужи. Капрал Габриэль сел у самой большой из них, зачерпнул воду рукой, тут же выплюнул и покачал головой.

– Соленая, – сообщил он.

Даже будь вода пресной, Саския не стала бы пить из этой лужи: она видела, как в ней плескались два громадных морских льва.

Господин Корнелис заверил их, что условия на Тюленьем острове лучше, но здесь не оказалось пресной воды, а единственными источниками пропитания были птицы и вонючие морские львы, которые, громко ревя, с трудом волокли свои жирные туши по каменистому берегу.

Движимая любопытством, Саския обошла весь остров до самого дальнего мыса. Ветер трепал ее волосы и тормошил куртку Тобиаса, будто надеясь вырвать из кармана заветный медальон. Она прищурилась и увидела, что океан тянется до самого горизонта и встречается с небом.

На пути к лагерю ветер толкал ее в спину, как чьи-то сильные руки, а его завывания напоминали скорбный женский плач. Саския торопилась, любопытство сменилось тревогой. Тюлений остров оказался странным местом. Она вспомнила, как Мейкен говорила, что на Кладбище «Батавии» ей чудилось что-то зловещее, и в который раз за сегодняшний день пожалела, что Мейкен не разрешили уплыть с ними.

Однако капрал Габриэль был не из тех, кто падает духом. Если он и был огорчен тем, что Корнелис выделил ему мало солдат, то не подал виду. Он быстро взял ситуацию в свои руки, а Лауренция ему помогала.

Мужчины построили нехитрые укрытия из камней и веток низкорослого кустарника. Снарядили отряд на рыбалку и охоту за птичьими яйцами, другая группа ушла собирать хворост, а третья кипятила морскую воду.

Две солдатские жены старались избавить Лауренцию от лишних хлопот, ведь до родов оставалось всего несколько недель. Но уговорить ее не перетруждаться было сложно. Даже кораблекрушение, жажда и голод не смогли поколебать уверенность жены капрала в том, что никто не справится с делами лучше нее.

Их было сорок человек, и половину этого количества составляли юнги. Саския оказалась в их компании – ее заселили в одну палатку с ними и поручили те же обязанности. Среди новых соседей почти не было знакомых. Она узнала, что один мальчик, Абрахам Герриц, сбежал с другого корабля Голландской Ост-Индской компании и сел на «Батавию» в Сьерра-Леоне. Интересно, жалел ли он теперь, что из всех кораблей флотилии его отправили именно к ним?

Вскоре Абрахам и еще один мальчик постарше, Клас, стали у юнг кем-то вроде предводителей. Оба были дерзкими грубиянами, которые, впрочем, умели не привлекать внимание капрала Габриэля, не стеснявшегося раздавать своей железной рукой оплеухи за лень и нахальство.

Саския ненавидела лежать в палатке по ночам и слушать, как перешептываются юнги; от их слов она краснела и затыкала пальцами уши, пока не засыпала – или не засыпали другие. Клас, заметив это, ухмыльнулся:

– Да у нас тут святоша, ребята.

Он перескочил через двух мальчиков и хотел ее схватить, но домогательства дяди Беренда научили Саскию уворачиваться, и она мигом выскочила из палатки.

Выходка Класа разозлила Абрахама.

– А ну заткнитесь, вы все! – приказал он.

Но Саскию это не успокоило. Она поняла, что Абрахам лишь пытался поставить Класа на место, а не стремился защитить белокурого тихоню, который был даже не юнгой, а пассажиром.

Клас осклабился в свете луны.

– Ты у меня еще попляшешь, малыш Тобиас, – сказал он.

– Малыш Тобиас, бедный малыш Тобиас, – принялись вторить ему другие.

Лишь двое самых маленьких мальчиков не участвовали в травле, хотя Саския чувствовала: они просто рады, что сами перестали быть мишенью Класа. Избрант и Виллем не возражали, когда она стала с ними рыбачить и охотиться на островных птиц.

Взрослые относились к ней с дежурной жалостью, полагая, что она лишилась матери и кузины.

– Саския была так добра к моей подруге Мейкен. Такая хорошая девушка, хоть и чересчур своевольная, на мой взгляд, – сказала Лауренция с несвойственной ей лаской, когда Саския положила у костровой ямы груду хвороста. – Жаль, что она утонула. Ты, наверно, очень по ней скучаешь.

– Да, – ответила Саския, – скучаю.

Лауренция нахмурилась и открыла было рот, но не успела задать очередной неудобный вопрос – прибежали Избрант и Виллем и, запыхавшись, сообщили новость: на острове Предателей видели людей. Туда никто не ступал с тех пор, как командор Пелсарт и его спутники отплыли на шлюпке.

Габриэль пошел выяснять подробности, и Саския увязалась за ним.

– Я не уверен, но, кажется, это начальник военной полиции и его жена, – предположил он, прикрыв глаза рукой от солнца. – Узнаю кое-кого из моих солдат. Их жены и дети с ними.

Габриэль еще некоторое время осматривал далекий остров и наконец объявил, что там примерно пятнадцать человек. Вероятно, их отправили туда, чтобы строить плоты. Другой причины быть не могло, ведь на коралловых островах мастерить их было не из чего, не считая деревянной обшивки корабля, выброшенной на берег приливом.

Позже они увидели клуб белого дыма, устремившийся в вечернее небо.

За ужином у костра – ели, как обычно, тюленье мясо – Якоб Вос, портной и большой любитель поболтать, завел разговор.

– Зачем мы сюда приплыли? – спросил он. – Этот остров хоть и больше, но ничем не лучше предыдущего. А на острове Предателей вообще ничего нет. – Он ткнул за спину вилкой. – Лучше бы отвезли нас на большие острова к западу. Там у нас был бы шанс.

Повисло молчание.

– А почему они не приплывают проверить, как мы устроились? – спросил кто-то из мужчин, взглянув на Габриэля. – Сказали же, что привезут припасы, если в них возникнет нужда.

– Терпение вознаграждается, – бодро проговорил капрал. – Нам еще рано сдаваться.

– И совет, который собрал Корнелис, странный какой-то, – заметил вполголоса Якоб Вос, а другие согласно забормотали.

Габриэль встал.

– Довольно, – скомандовал он, – не будем предаваться мрачным мыслям. Нильс? – Он оглядел собравшихся. – Достань свой горн, дружище, послушаем музыку.

Один из корабельных горнистов, Нильс, несколько раз сыграл «Белую птичку». За ней