Дочери Батавии - Стефани Кунс

Смертоносный риф, кораблекрушение и мятеж положили начало трагедии.

Эти невероятные события произошли совсем рядом, здесь, в Западной Австралии.

У папы всегда был талант сочинителя. Я перевернула страницу.

И там среди его заметок нашла распечатанные письма от голландского генеалога, аккуратно сложенные и спрятанные под листком бумаги в линейку, исписанным идеями и фактами.

Почему он не сказал, что изучает мамино семейное древо?

Глаза затуманились слезами. Через несколько минут я успокоилась и смогла прочитать последнее из серии распечатанных сообщений.

Здравствуйте, Ричард! На основе сведений о семейном древе вашей покойной супруги Флоренс я сделал потрясающее открытие: нашел одного из ее далеких предков, живших в 1600-е годы. Его звали Арис Янс. Информацию о нем можно найти в учебниках истории: он был участником событий, связанных с кораблекрушением «Батавии».

В регистрационных книгах священника с Явы содержится запись о свадебной церемонии, проведенной этим самым священником через год после трагедии.

В переводе с голландского там написано следующее: «Арис и Табита Янс сочетались браком в 15-й день февраля в год от Рождества Христова 1630-й в церкви Батавии».

Мое сердце забилось чаще; я перешла к следующему письму.

Мне оказалось знакомо имя автора: это был папин коллега, эксперт по антикварным серебряным изделиям. Так вот зачем несколько недель назад отец попросил дать ему мамин футляр для украшений, а потом вернул, толком ничего не объяснив.

Письмо было написано официальным языком с обилием научных терминов, но папа выделил основное. Я торопливо пробежала глазами по строчкам:

Мы проанализировали участок серебряного футляра методом лазерной абляции… подлинность не оставляет сомнений… это XVII век, совершенно точно… карманный футляр для хирургических инструментов, использовался для хранения ланцетов… фарфоровый медальон, приваренный к крышке, вероятно, датируется более ранним периодом, но это нужно проверить.

Будто желая убедить себя, что написанное в письме – правда, папа нацарапал в уголке: «Видимо, серебряный футляр Флоренс принадлежал Арису. Надо поговорить с Тесс».

Он так и не поговорил.

Мне стало очень больно.

Зазвонил телефон, и я заставила себя успокоиться.

– Ты вовремя, Гарет, – ответила я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Я разбираю папины вещи… Ты не поверишь, что я нашла.

Гарет был не из тех, кто легко терял самообладание, но сейчас его голос был далек от привычной невозмутимости.

– Если это то, о чем я думаю, я звоню тебе по той же причине.

– Серьезно? Я нашла заметки к папиной статье о «Батавии».

– Превосходно. Не хочешь ее дописать?

Я даже не раздумывала.

– Еще как хочу.

Гарет признался, что уже обо всем договорился по собственной инициативе, без моего ведома обратившись в университет. На кафедре истории ответили, что сочтут за «огромную честь и счастье», если дочь профессора Ричарда Маккарти станет соавтором его последней статьи, и готовы отвести этой публикации центральное место в журнале, где отец печатался несколько десятилетий.

После нашего разговора я вложила папины заметки в две монографии о «Батавии», которыми он пользовался как справочным материалом, и прижала их к груди.

– Я пошла, Ноэль, у меня много дел, – крикнула я, уже держась за дверную ручку.

Выруливая с подъездной дорожки задним ходом, снова взглянула на табличку «Продается».

– Надеюсь, ты продашь его, Ноэль, – тихо проговорила я. – Без папы это просто стены под крышей.

* * *

Из-за назойливого щебета медососов я чуть не пропустила телефонный звонок. Заставила себя разлепить глаза, опустила руку и нащупала телефон. Он укатился под кровать.

На экране была куча оповещений о пропущенных звонках, и я несколько раз медленно моргнула, будто надеясь таким образом очистить экран. Мне даже не надо было смотреть, кто звонил, я и так догадалась. Почти все пропущенные были от Сэма. Он не верил в деликатность и в то, что порой достаточно сказать всего один раз, а не десять.

Тесс, ты в порядке?

Ты где?

Перезвони!

Я перезвонила. Он взял трубку после первого же гудка и выпалил:

– Почему не подходишь к телефону?

Я нащупала бутылку воды на прикроватном столике.

– Я только что проснулась. Десять часов проспала.

– Я сто раз тебе набирал.

Я судорожно сглотнула.

– Я выключила звук.

Я этого не помнила, но не собиралась признаваться.

– Серьезно, Тесс, – сказал он. – Я за тебя беспокоюсь. Ты где?

– В мотеле в Джералдтоне. – Я попыталась остановить поток его вопросов. – А ты что делаешь?

Кажется, это сработало.

– К маме приехал. Только что пришли из церкви. Они с Иреной готовят обед.

Из церкви? Сегодня воскресенье, что ли?

– С Иреной? – Я порадовалась возможности сменить тему. Я заметила, что в последнее время Сэм часто появлялся в сторис с Иреной, медсестрой из педиатрического отделения, где он проходил практику. – Ты пригласил Ирену домой на обед? Не знала, что у вас все настолько серьезно.

– Думаю, да, – неуверенно ответил он.

– Хочу с ней познакомиться.

– Ирена то же самое говорит о тебе. Мама сегодня сама себя превзошла. Включила обаяние.

Мне не хотелось говорить о Ноэль. Я поставила бутылку на столик, легла и уставилась в потолок.

– Сэм?

– Да?

– Кажется, мое путешествие на Аброльос ничуть не помогло.

Его вздох отозвался в трубке свистом.

– Что бы ты ни решила, я тебя поддержу.

– Я знаю.

Должно быть, Сэм заметил дрожь в моем голосе, но, как обычно, отвечал рассудительно и бодро.

– Как тебе Дрю? Мне казалось, вы поладили.

– Так и есть. Но мне иногда сложно открываться. – Я не желала признавать, что показала себя не с лучшей стороны. – Вряд ли он снова захочет меня видеть.

– А я думаю, что захочет. По твоим рассказам он хороший парень.

– Да.

– Так позвони ему сама и все объясни, тупая башка.

«Тупой башкой» мы обзывали друг друга в детстве. Я улыбнулась сквозь слезы.

– Может, и позвоню. А ты не обижай Ирену.

– Я и не собирался, – возмутился он. – Люблю тебя, сестренка.

Я повесила трубку и зевнула, чуть не вывихнув челюсть. Взбила подушку, устроилась на ней поудобнее и стала обдумывать следующий шаг.

А потом опять уснула.

Проснувшись ранним вечером, я почувствовала себя отдохнувшей.

Я выбрала белое платье без рукавов в темно-синюю полоску и попыталась сделать на голове боковой пучок, со вздохом подбирая выпадающие из него пряди. Управляться с моей копной кудрей все так же сложно, как в детстве. Я надела сандалии, положила в карман брошюрку с картой основных достопримечательностей Джералдтона и заперла за собой дверь номера.

Собор святого Франциска Ксаверия был отмечен на карте, но я нашла бы его и сама. Он стоял в двух улицах от центра: внушительная постройка из красного кирпича