Дочери Батавии - Стефани Кунс

Я давно не была в церкви. В последнее время старалась туда не ходить – еще не хватало встретить Ноэль в образе безутешной вдовы или нарваться на чьи-нибудь сочувственные объятия после службы.

Я села в середине деревянной скамьи. По бокам тянулись широкие полосатые колонны, в просветах между ними виднелись витражи. Стены были расписаны фресками с изображением четырнадцати стояний Крестного пути.

У алтаря обустроили традиционный вертеп. Собору не удалось избежать католического влияния, и его обстановка очень сильно отличалась от аскетичности церквей, куда мы ходили в моем детстве. Должно быть, пассажиры «Батавии» тоже посещали простые лютеранские церкви. Протестантская Реформация началась за сто лет до рокового плавания, и к тому времени в Голландской республике осталось очень мало приверженцев римско-католической веры.

Был ли Арис религиозным человеком? Генеалог сказал, что запись о браке нашлась в книгах протестантского священника, а значит, Арис и Табита не могли быть католиками. Возможно, этим священником был преподобный Бастианс? Я сморщила нос – нет, не стоит придумывать, это слишком даже для моего богатого воображения.

Папа, я по тебе скучаю.

В тишине мне слышался упрек. Думаешь, его глас сейчас раздастся в церкви или туманная фигура возникнет из воздуха, чтобы ты не сомневалась, что он присматривает за тобой?

Я наклонилась и оперлась о спинку впереди стоящей скамьи. Тогда меня осенило: ведь я оказалась здесь лишь потому, что папа умер. Мне показали красоты Аброльоса, я много узнала о себе и получила в свое распоряжение несколько нитей, из которых могла соткать историю о своем далеком предке по материнской линии.

Я встретила Дрю.

Этого бы не случилось, будь папа жив.

Я считала своей миссией закончить папину статью, но приезд в Джералдтон и на Аброльос мог стать новой главой в истории моей жизни и изменить ее.

Шагая к выходу из церкви, я поняла, что улыбаюсь, пусть и почти незаметно.

Подставив лицо теплым солнечным лучам, я направилась по пешеходной дорожке к набережной Джералдтона. Солнце было уже низко и совсем не обжигало. Подойдя ближе к главной улице, я заметила, что в этой части города кипит жизнь.

Набережная была новой, ухоженной и благоустроенной. За ровными бордюрами зеленели безупречные газоны, сосны были высажены на одинаковом расстоянии друг от друга. Вылизанная набережная составляла странный контраст с буйством дикой природы Аброльоса. Над мощеными площадками для барбекю возвышались навесы от солнца, все складные стулья и переносные холодильники не умещались на одной площадке, и часть большой компании разместилась на газоне. Юноша с дредами переворачивал бургеры, подружка обнимала его за талию. Молодые люди пили пиво, смеялись и играли в пляжный крикет. Я увернулась от визжащих детей, которые гоняли на самокатах по пешеходной дорожке.

Спустившись на пляж, я села на песок и немного откинулась назад, опершись на ладони. Чайки пикировали над океаном, у воды играли дети.

Как здорово, что я обрела покой возле океана, который так любила мама. Идеальный расклад. На Аброльосе я тоже чувствовала себя спокойно, но не так, как здесь. Здесь я наконец поняла, что больше не плыву по течению, что нашла свою гавань и, как яхта Дрю, пристала к новому причалу. Моим якорем стало не только изучение прошлого, но и идея нового начала – жизни, совсем не похожей на прежнюю. Я не знала, какой станет эта жизнь, но необъяснимо чувствовала, что что-то или кто-то манит меня к новому рубежу.

* * *

Обратно я долго шла пешком, греясь в лучах надежды и радостного ожидания. Вечер был прекрасным и спокойным, домой возвращаться не хотелось даже с наступлением темноты.

Свернув на улицу, ведущую к мотелю, я поняла, что не могу больше откладывать то, о чем думала весь день.

Отдыхающие из соседнего номера готовили барбекю в маленьком патио, в окнах грохотала музыка, а воздух пропитался запахом жареного лука. Отпирая свой номер, я старалась не встречаться взглядом с соседями.

Я собрала вещи, поставила их у двери и нашла нужное фото в галерее. Как и перед звонком Сэму, глубоко вздохнула и набрала номер.

После пяти гудков я хотела уже оставить сообщение, когда он вдруг взял трубку.

Я дважды сглотнула.

– Дрю, привет. Можем поговорить?

– Конечно. – Он отвечал спокойно и, кажется, совсем не удивился. – Я надеялся, что ты позвонишь.

Сердце екнуло. Моля, чтобы мои признания не показались ему глупостью, я принялась объяснять:

– Прости, я запуталась. В последнее время я не в себе и пыталась от всех отгородиться, но это не помогло. – Следующие слова я хорошенько отрепетировала и быстро затараторила: – Я сижу в мотеле и смотрю на собранные сумки. Но… не хочу уезжать.

В ожидании его реакции я приложила ладонь к пылающей щеке. Сердце замерло на несколько секунд, а потом он ответил:

– Между прочим, моя мама хочет познакомиться с девушкой, с которой я провел эти несколько дней.

– Ох, – я закусила губу.

По голосу я поняла, что он улыбается.

– Шучу. Я сам хочу тебя увидеть. Знакомство с родителями идет бонусом. Ты приглашена на рождественский обед.

Вихрь чувств завертелся в груди, а в горле встал ком. Давно я не испытывала ничего подобного.

– Но я подумал: может, ты захочешь сначала на пару дней вернуться на Аброльос?

В животе ухнуло, но не от страха и горя, как обычно, а от предвкушения и даже восторга.

– Кажется, у тебя там осталось незаконченное дело, – напомнил Дрю. – Мне так подсказывает внутренний голос… а может, это глас Божий?

Я улыбнулась, а он продолжал.

– Твой прапрапра… уж не знаю, сколько «пра» там должно быть, – в общем, твой далекий предок пережил мятеж. И тебе стоит узнать о нем как можно больше. Мы еще не были на Западном Валлаби.

Дрю упоминал об этом острове в первое утро на «Храброй», но тогда я не подумала, что Арис спасся, сбежав туда.

Дрю ошибочно истолковал мое молчание.

– Мне было приятно в твоей компании, Тесс. Я знал, что ты горюешь по отцу, но не хотел лезть тебе в душу. Да и не так-то просто вызвать тебя на откровенность! Но я старался произвести на тебя впечатление своим кулинарным и дайверским мастерством.

– А я тебя к себе не подпускала. – Я снова закусила губу. – Когда мы увидимся, хочу с тобой кое-что обсудить… касательно моего отца.

– Хорошо, – его голос смягчился.

– Я хочу вернуться на Аброльос, – сказала я и не удержалась от вопроса: – А ты сам-то этого хочешь?

– Конечно, – ответил он. – Говорю же, интуиция.

26

Саския

Через шесть дней Саския снова