Дочери Батавии - Стефани Кунс

– Болит нога?

Она покачала головой.

– Надо двигаться, тогда быстро заживет.

Он был слишком занят мыслями и не поинтересовался, откуда ей это известно.

– Я тут подумал, – сказал он, – нам надо не костры разводить, а строить плот. У других получилось. Клас мешать не станет. На плот он не сядет: не умеет плавать. Он сказал, что построит на острове укрытие, которое никто не найдет.

– Ты прав, – согласилась Саския. – Плот, значит. Попытка не пытка.

Виллем выглядел довольным.

– Отчалим с западного берега, двинемся на запад и скоро будем у самого южного высокого острова, куда уплыли солдаты.

Они продолжили собирать плавник. Виллем рассказал, что его отец был плотником на верфи Голландской Ост-Индской компании, пока из-за несчастного случая не лишился руки. Тогда Амстердамская гильдия плотников устроила Виллема юнгой на «Батавию».

У отца он научился кое-чему и, когда Саския попыталась помочь ему вырезать бороздки в плавнике, уселся на пятки и недовольно поморщился.

– Откуда у тебя руки растут? Чему вас учили в вашей частной школе?

– Латыни, – ответила Саския, глядя, как Виллем ловко соединяет две деревяшки.

– В жизни не встречал человека, который говорил бы на латыни, – он откинул челку со лба и выжидающе посмотрел на Саскию.

– Nihil sub sole novum, – сказала она и улыбнулась, вспомнив, каких трудов стоило Тобиасу выучить этот афоризм. – Нет ничего нового под солнцем[34].

Виллем посмотрел на небо.

– Как это – нет ничего нового? А это? – Забыв о плоте, он вскочил. – Смотри, Тобиас! Видишь орла? – Он замахал над головой руками, заулюлюкал и зашелся восторженным смехом. – Кажется, он за нами присматривает.

Птица кружила так низко, что Саския могла различить взъерошенные коричневые перья на голове, изогнутый клюв, белоснежные крылья и блестящие умные черные глазки, которые смотрели на нее и, казалось, все о ней знали.

Той ночью ей приснился орел: она шла по берегу острова, а он летел над головой. Она шагала босиком, острые кораллы и ракушечник царапали ступни. Орел выкрикивал какое-то предостережение.

Потом во сне к ней подошел высокий красивый мужчина. Корнелис. На его шляпе колыхалось перо, серебряные пряжки на туфлях сверкали, камзол украшал ряд блестящих пуговиц.

Неизменно обаятельный, он поклонился, и складки отороченного золотым шнуром алого плаща заструились каскадом. Он все еще улыбался, когда подошли два его приспешника – демоны, стоявшие справа и слева. Они обнажили шпаги и шагнули к Саскии, целясь ей прямо в горло…

Саския вздрогнула и проснулась, села, в ужасе хватая воздух ртом, хотя понимала, что это сон. Сунув руку в карман куртки Тобиаса, нащупала медальон. Она была в безопасности. Пока.

По песку зашуршали шаги, и к палатке подбежала тщедушная фигурка. Виллем во все глаза уставился на Саскию и потряс ее за плечо ледяной рукой.

– Тобиас, – прошептал он, – они вернулись.

Она поспешила за Виллемом; тот молчал, пока они не отошли от лагеря и не спрятались в кустах.

– Я шел по пляжу, – выпалил он, присев рядом с ней на корточки и опустив колено на землю. – Я бы их и не увидел, если бы клинок не сверкнул в лунном свете. – Он резко вскочил. – Пойду предупрежу остальных.

– Виллем, стой, – Саския схватила его за рукав, но он уже увидел их и со стоном укрылся в кустах. Безмолвные, высокие тени мелькали у костра – и Саскии показалось, будто ее сон был предвестником беды и это она призвала демонов.

Она зажала уши и стиснула зубы, стараясь не слушать пугающие звуки, но их невозможно было заглушить. Агония пронзительных женских криков. Тонкий визг юнг. Злобное кряхтенье убийц, с которым они протыкали тела клинками и размахивали шипастыми дубинками, перерезали глотки и крушили черепа.

Послышались топот и плеск: тела один за другим бросали в море. Некоторые жертвы были еще живы, но вскоре их крики о помощи затихли, сменившись глухим бульканьем.

Переговариваясь и смеясь, мятежники уплыли в темноту.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском воды, ветер гнал ревущую волну к рифу, где она с грохотом разбивалась. Саския разомкнула веки, сморгнув попавший в глаза песок, и увидела, что Виллем накрыл ее руку своей. Его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Она высвободилась, повернулась набок и вгляделась в темноту.

На следующий день остров показался им непривычно большим, длинным и одиноким. Когда небо посветлело, они с Виллемом засыпали песком самые большие кровавые пятна и сели у почти догоревшего костра.

Услышав шаркающие шаги, они вздрогнули. Саския вскрикнула и вскочила, увидев две фигурки, показавшиеся из-за кустов.

Это были не призраки. Клас и Избрант бросились к ним и упали на колени возле костра. Их лица были бледны, губы посинели. Они протянули дрожащие руки к углям, тлеющим в кострище.

– Мы выбрались из палатки и побежали что было сил, – хмурясь, рассказывал Клас. – Несколько часов пролежали в воде у берега, на случай если нас станут искать.

Он встал и скатил на угли один из камней, которыми была обложена костровая яма.

– Надо загасить костер, – сказал Избрант, глядя на тонкие струйки дыма, поднимавшиеся над углями. – Иначе они увидят дым и поймут, что мы еще здесь.

– Заткнись, идиот. Без тебя знаю. – Клас снова почувствовал себя предводителем, и к нему вернулась прежняя дерзость.

Виллем взял на себя роль миротворца и покосился на Класа.

– Может, они оставят нас в покое?

Они ненадолго замолчали.

– Рисковать нельзя, – наконец проговорил Клас. – Будем вести себя тихо, а на восточный берег пока ходить не станем. Понял, Тобиас, маленький тупица?

– Не обзывайся, – неубедительно осадил его Виллем.

Саскии показалось, что глупо пререкаться, когда рядом на песке алеет кровь.

* * *

На третий день после нападения Виллем достроил плот, приладив к нему последнюю деревяшку. Квадратная платформа, где легко умещались двое, состояла из дощечек, скрепленных веревками, которые Саския сплела из водорослей и полосок ткани. Тетя Маргарета гордилась бы ее работой.

– Виллем, Тобиас, – окликнул товарищей Клас, – прячьтесь или уплывайте, одно из двух!

Он, чертыхаясь, бежал к ним по берегу, ракушечник летел у него из-под ног.

На корабле ему никогда бы не разрешили так выражаться, промелькнула у Саскии нелепая мысль.

Клас резко притормозил; тощая грудь вздымалась, взгляд испуганно метался.

– Наверно, они нас заметили. К нам направляется лодка, в ней четверо. – Он отчаянно схватился за волосы. – Пойду искать Избранта. – Он повернулся и убежал, напоследок крикнув через плечо: – Снова будем прятаться в воде!

Виллем молча протащил плот по усеянному ракушками берегу и столкнул его в воду. Саския сделала несколько шагов по мелководью, забралась на плот, легла на живот и стала бить по