Дочери Батавии - Стефани Кунс

лодке поднялись и начали колоть тех, кто был на плотах, – непростая задача для стоящих в лодке, но их жертвы были беззащитны. Первым напали на начальника военной полиции – схватившись за залитую кровью грудь, тот зашатался, один из мятежников пнул его сапогом в бок, и он упал в воду.

Двое мужчин спрыгнули с плота, добрались до берега, упали на колени и стали молить о пощаде. Но на берегу их поджидал мятежник, проткнувший им горло копьем. Один мужчина рухнул на песок, а второй, несмотря на рану, умудрился забежать в воду, спотыкаясь и поднимая брызги. Конрад ван Хюссен нагнал его и добил, бросив тело плавать в окровавленной воде.

Плоты вытащили на берег, на них остались лишь две фигуры в длинных юбках. Женщин заставили сесть в лодку и отвезли к глубокому проливу, отделявшему Кладбище «Батавии» от Тюленьего острова. Жену начальника военной полиции силой подняли на ноги и столкнули в воду. Рядом с Арисом завопила женщина, заглушив крики ужаса, доносившиеся с воды.

– Нет, сжальтесь! – молила она.

Вторую женщину тоже столкнули в воду, она отчаянно барахталась, но вскоре океан поглотил обеих.

Вокруг Ариса раздавались рыдания и разгневанные вопли, мужчины испуганно переглядывались, а женщины утирали слезы. Франс стоял, схватившись за голову и глядя прямо перед собой, на Ариса он не смотрел. Когда лодка подплыла к берегу, наблюдавшие затихли.

Женщина, стоявшая рядом с Арисом, спрятала лицо на плече мужа, подозвала дочку и юбкой укрыла ее от убийц в кровавой одежде. Те привязали лодку и направились к палатке Корнелиса.

– Unglaublich[32], – произнесла женщина. – Не могу поверить. Мы же их знали. Мы плыли вместе.

Кого она имела в виду – несчастных жертв или убийц? Арис так и не понял.

Франс выругался и отвернулся.

Купец поприветствовал мятежников полуулыбкой, как довольный спектаклем кукольник.

* * *

Подолгу просиживая у кровати пациентов в ожидании, что у них спадет жар или долгая ночь завершится их отходом в мир иной, Арис привык к бдениям в неурочный час и странному одиночеству. Но в этот раз пустота, воцарившаяся на острове после захода солнца, показалась ему зловещей. Он догадывался, что сегодняшние события заставили жителей укрыться в палатках раньше обычного. Лишь несколько костров осталось тлеть во тьме, а тусклая лампа горела только в палатке Корнелиса. Перед отходом ко сну семейство Бастиансов спело гимн, и он, точно молитва, разнесся по Кладбищу «Батавии»:

Вперед, отважный пилигрим,

Господь – твоя награда,

Тому, кого спасенье ждет,

И море не преграда.

Франс молча вернулся от пациентов, которых осматривал в больничной палатке, а теперь сидел и мрачно смотрел на пламя. Арису вспомнилась одна из материнских поговорок: «Ночь и тьма рождают думы».

Франс разворошил палкой угли из прогоревшего плавника.

– Рядом с этим Корнелисом мне всегда было не по себе, – пробормотал он. – С самого начала я заметил в нем странность. Теперь вижу, что он безумец.

Арис вспомнил ухмылку Корнелиса.

– Нет, – возразил он, – случившееся сегодня было тщательно спланировано. Он не безумец – у него нет совести.

Глаза Франса блеснули в дрожащем пламени костра.

– А разве отсутствие совести – не признак сумасшествия?

– Возможно. – Арис знал: чем бы ни руководствовались Корнелис и его верная шайка мятежников, – если их не усмирить, станет только хуже. И меньше всего на роль усмирителя годился преподобный Бастианс, бродивший по острову с Библией под мышкой и видом человека, мечтающего укрыться с пером и дневником в палатке и не выходить оттуда.

Франс покачал головой.

– Подумать только. Два врача рассуждают о теологии.

В трепещущем пламени Арису привиделись пляшущие демоны, которые хохотали и корчили уродливые рожи. Вот тебе и теология. Арис взглянул на полную луну: серебряный шар, плывущий среди мерцающих звезд, таких ярких, будто их нарисовали на небе белой краской. Над островом Предателей небо было чистым, но над Тюленьим клубился густой столб дыма, и, глядя на него, Арис внезапно ощутил необъяснимую близость к Саскии.

Франс снова поворошил угли палкой и тоже посмотрел на небо.

– «Что такое человек, что Ты помнишь его?»[33] – процитировал он и бросил в костер ракушку. Влага внутри зашипела и испарилась. – Моя Элиза хорошо знала Священное Писание. На любой случай у нее имелась подходящая цитата. Рад, что ей не пришлось подбирать описание к нашему нынешнему положению.

Арису всегда становилось неловко, когда Франс вспоминал покойную супругу. Он принялся раскапывать песок каблуком.

– Разве в этом псалме не сказано, что Господь заставит врагов замолчать?

– На это можно лишь надеяться, – ответил Франс. – Кажется, мне передался талант Элизы подбирать цитаты. В следующей строчке псалма говорится, что Господь сделал человека властителем земли, моря и его течений.

Только здесь, на острове, течение уносило тела невинно убиенных людей. По спине Ариса пробежал холодок: властители должны были помогать людям, но теперь он знал, что, попав в дурные руки, власть может оказаться проклятьем.

– Дальше будет только хуже, – Франс понизил голос. – Речи Корнелиса о расселении с целью уменьшить число проживающих на острове – всего лишь отговорка. Они начали убивать средь бела дня. Некоторым душегубам это даже нравится. – Он потер лоб. – Что ты планируешь?

– Что я планирую? О чем вы, учитель? Разве мы не…

Арис уловил слабый аромат пряных женских духов, перебивший запах водорослей, и услышал тихие шаги и шуршание юбок. Он замолчал и оглянулся.

– Не вставайте, господа, – произнесла Лукреция. – Нам ни к чему привлекать к себе внимание.

Она опустилась на колени, дрожащее пламя осветило ее лицо. Ее глаза опухли, а юбки промокли до колен.

Арис и Франс переглянулись, и Франс тихо спросил:

– Все хорошо?

– После того, что случилось сегодня? Они убили начальника военной полиции! – Ее голос сорвался. – Никто еще не осознал до конца, что произошло. Все потрясены и раздавлены.

Франс потер затылок. Арис впервые видел его беспомощным. Всю жизнь Франс находил средства вылечить пациентов, но сейчас не знал, как помочь Лукреции.

– Знаете, где я сегодня была? – спросила она уже спокойнее. – Корнелис пригласил меня на ужин в свою палатку. Несколько часов угощал меня испанским вином, жареной морской птицей и остроумными беседами. Пообещал отрез ткани на новое платье.

Франс презрительно фыркнул.

– Дешевый трюк, он просто пытается вас купить.

– Знаю. При командоре Пелсарте он не осмеливался проявлять рвение. А теперь решил наверстать упущенное время.

Арис поделился с ней тем, что они с Франсом обсуждали ранее.

– Корнелис не различает добра и зла. Его не страшат последствия.

– «Прекрасны вы, как свет далеких звезд, но сердце ваше под