Дочери Батавии - Стефани Кунс

последовала «Бедная торговка», и солдаты затянули похабные слова этой песни. Юнги заулюлюкали, Абрахам сунул в рот два пальца и свистнул. Нильс заиграл другую популярную мелодию; он дул в бронзовый мундштук, и его пухлые щеки становились еще пухлее.

Лауренция погладила живот, ласково улыбнулась и наклонилась к сидевшей рядом жене солдата.

– Танцует, – сказала она.

– Говорю же, девочка, – со смехом ответила женщина.

Некоторые мужчины раскурили глиняные трубки с длинными мундштуками, а Габриэль принялся рассказывать истории своей молодости. Собравшиеся хохотали, пока Лауренция не коснулась плеча мужа, прошептав что-то с укором.

Всю ночь завывал ветер, и Саския не спала. Люди на острове Предателей заставили ее вспомнить о командоре Пелсарте и прочих пассажирах шлюпки. Мучились ли они жаждой и голодом, глядя в то же ночное небо? Возможно, они запаслись провизией до самой Батавии и не испытывали столь сильного отчаяния, как жители Тюленьего острова.

А может, Великий Южный материк оказался таким же пустынным, плоским и страшным, как эти острова, и тела пассажиров шлюпки теперь усеивали его берега.

* * *

Саския делала зарубки камушком на куске плавника[31], отсчитывая время. Они прожили на Тюленьем острове уже двенадцать дней.

Горечь отчаяния разлилась в груди, будто Саския проглотила горькую микстуру. Она воткнула плавник в песок. Запястья истончились и, казалось, могли сломаться в любой момент, как сухие ветки.

Она нашла место на восточном берегу, откуда было лучше всего видно Кладбище «Батавии», и стала смотреть на людей, сновавших по острову. Они казались не больше булавочной головки. Иногда Саския представляла, что видит Мейкен, которая сидит на берегу и смотрит на нее через пролив. А заметив одиноко стоявшую женщину, воображала, что это Лукреция.

Подойдя к костровой яме, Саския увидела возле нее хмурую Лауренцию, склонившуюся над чугунным котелком. Передник обтягивал ее огромный живот. Это была единственная округлая часть ее тела – руки и ноги отощали, как и у Саскии. Лауренция промокнула лоб грязным уголком потрепанного передника и бросила взгляд в сторону Кладбища «Батавии».

– Неужели они забыли привезти нам припасы? – пожаловалась она и опустила в котелок ломти тюленьего мяса. – Лодка отчаливает от берега каждый день, но еще ни разу не пристала к нашему острову.

Она помешала кипяток и поморщилась. Вареное тюленье мясо воняло болотом, и Саскию затошнило, но она приучила себя глотать жирную мякоть маленькими кусочками, не жуя. Иначе можно было умереть с голоду.

Будто услышав жалобы Лауренции, от Кладбища «Батавии» отчалила лодка, но Саския не успела обрадоваться – лодка поплыла в другую сторону.

Саския рассеянно пересчитала фигуры на борту – два раза подряд, чтобы себя перепроверить. Их было восемь. Она подождала, пока лодка покажется из-за острова, а когда это произошло, увидела, что пассажиров осталось шесть. Саския похолодела. Куда делись двое?

Лауренция разворошила угли и велела набрать плавника. Саския обрадовалась возможности чем-то себя занять и, подбирая кусочки дерева, забрела на дальний мыс, где стояла в день приезда на остров.

Короткие волосы щекотали ей лицо. Сегодня ветер не выл, как плачущая женщина, а тихо стонал, и Саскии стало не по себе. Ей почудилось, будто остров терпел их присутствие, но все время ждал, когда они его покинут; лишь неустанному ветру было позволено овевать его просторы.

Она повернула обратно и почти у самого лагеря заметила группу мужчин, сидевших на корточках за кустами.

– Габриэль хороший человек, но он наивен, – говорил Якоб Вос. – Никто с главного острова не приплывет нам помогать.

Нильс, пухлощекий горнист, кивнул.

– Они хотят, чтобы мы умерли с голоду.

– И на этом чертовом острове так и будет, – добавил их товарищ. – Без еды и воды нам конец, нельзя питаться одним дрянным тюленьим мясом.

– Когда мы отплывали с Кладбища «Батавии», кое-кто из солдат собирался на разведку к высоким островам, – сказал другой мужчина. – Вот куда надо плыть. Спорю на месячное жалованье, что там есть вода и еда получше, чем здесь.

– И все равно надо построить плот, – круглолицый Нильс серьезно нахмурился. – Если мы уговорим Габриэля…

Тут Якоб Вос ее заметил. Он встал, сделал шаг вперед и махнул рукой, будто прогоняя назойливого комара.

– Иди отсюда, мальчик.

Вспомнив, что случилось в прошлый раз, когда ее одолело любопытство и Конрад ван Хюссен грозно провел пальцем по горлу, Саския выронила собранный плавник и побежала в лагерь.

Она вышла на берег, где стоял Габриэль и смотрел на новый столп дыма – тонкую серую струйку, едва различимую поверх волнистых силуэтов больших островов.

– Дым поднимается над самым южным из высоких островов, – задумчиво сказал он стоявшему рядом солдату. – Это сигнал. Наверно, мои ребята нашли источник пресной воды. – Он одобрительно усмехнулся. – Так и знал, что Вибер Хайес не подведет.

В этот момент раздался вопль Лауренции, от которого Саския похолодела, будто ее спины коснулась ледяная рука.

– Габриэль! – кричала жена капрала.

Он резко обернулся.

– Что такое?

Лауренция снова выкрикнула его имя.

– Габриэль! Скорее сюда! – Она смотрела через пролив, и в ее глазах застыл ужас от увиденного.

24

Арис

Франс, задержавшись у входа в больничную палатку, смотрел вдаль и хмурился. Услышав крики, Арис поднял голову и увидел, что Франс потрясенно разинул рот.

– Кто кричит? – спросил Джон Пинтен по-английски. Он лежал спиной на голой земле. Арис стоял возле него на коленях.

– Наверняка ничего серьезного. Не волнуйтесь. – Он спокойно продолжил бинтовать ногу Пинтена ниже колена. Оксида ртути на острове не было, и он не мог приготовить мазь, поэтому пришлось импровизировать: Арис надеялся, что тугая повязка улучшит кровообращение в ноге и предотвратит разрастание язвы.

Он завязал концы бинта, кивнул англичанину и подошел к Франсу.

Арис мог бы и не изображать невозмутимость: не только они с Франсом наблюдали за происходящим. Многие бросили свои дела, повернулись к пляжу и застыли как Лотова жена.

Близ берега дрейфовала лодка, сидевшие в ней мужчины держали наготове шпаги и оглядывались с видом конвоиров. По обе стороны от лодки плыли плоты, на которых разместились около десятка пассажиров – мужчин, женщин и детей.

– Это группа, которую недавно отправили к острову Предателей, – дрогнувшим голосом произнес Франс. – Они уплыли оттуда на плотах: видимо, их привлек дымовой сигнал, и они направились к высоким островам. Корнелис отправил за ними лодку. Несколько бедолаг прыгнули в пролив, надеясь спастись, но, кажется, это им не удалось. А сейчас они ждут…

Из палатки Корнелиса вышел Конрад ван Хюссен и зашагал к берегу, размахивая саблей и выкрикивая приказ:

– Прикончить!

– Что проис… – от потрясения Франс не смог договорить.

Блеснули шпаги, мужчины в