Месопотамия - Оливье Гез

о Дике с момента своего отъезда из Коньи в конце лета 1907 года. Она тщетно ждала от него какого-нибудь письма, хоть какого-то знака. Наконец она смирилась с тем, что Дик живет вдалеке от нее и женат на женщине, достоинств которой она никак не может отрицать. Но в 1908 году о майоре Даути-Уайли заговорили: с оружием в руках он защищал армян в городах Мерсин и Адана, а потом вместе с Джудит переделал дом высокопоставленного чиновника в больницу и организовал там приют для беженцев и раненых. Дик, несомненно, стал одним из британских героев года. Гертруда вырезала и наклеила статьи о майоре в альбом с фотографиями прошлого лета.

Майор Даути-Уайли получил пулевое ранение в руку и приехал на лечение в Лондон. Он написал Гертруде, и как-то вечером они встретились за чаем. Мисс Белл изо всех сил пыталась скрыть свое волнение: Дик все еще занимал место в ее сердце, и далеко не последнее… Вскоре после этой встречи майор отправился в Малую Азию. Между ним и Гертрудой завязалась скромная переписка. Послания, которые мисс Белл адресовала обоим супругам Даути-Уайли, ничем не отличались от тех, что она отправляла своим родителям. В невинных, жизнерадостных и начисто лишенных подтекста письмах она рассказывала о своих экспедициях в стиле описаний картин Жан-Леона Жерома[89] – в ее историях были ароматы благовоний, миндального сиропа и бараньего жира; были обдуваемые всеми ветрами или сияющие белизной пустынные земли, населенные племенами кочевников и друзов и поросшие красными анемонами. Гертруда писала об античных городах, оазисах и некрополях, о караванах и разбойниках в полосатых туниках, о коррумпированных турецких чиновниках и шейхах племен, которым она оставляла свою визитную карточку. Она старалась заразить майора своим восхищением этой волшебной страной. Возвращаясь из путешествий, мисс Белл рассказывала Даути-Уайли о своей жизни на родине: о том, как прошла лондонская премьера Русских сезонов или коронация Георга V, о том, какие статьи она опубликовала… Среди прочего Гертруда делилась с ними и своими тревогами насчет суфражисток. Отныне она руководила северным отделением национальной лиги противников женского избирательного права и организовывала митинги и манифестации. Джудит не разделяла ее позицию и считала, что британская демократия несовершенна до тех пор, пока женщины исполняют подчиненную роль и не выражают свою гражданскую позицию: «Нам пора взять судьбу в свои руки и участвовать в создании современной нации вместе с нашими коллегами-мужчинами, дорогая мисс Белл».

Гертруда и Дик снова встретились одним из пасмурных дней прошедшей осени в чайном салоне отеля Savoy. Дика вызвали в Лондон, чтобы поручить ему руководство действиями британского Красного Креста в Турции. Небольшие государства Балканского союза напали на Османскую империю. Они стремились окончательно вытеснить ее из Европы и завладеть ее западными территориями.

– Перед нами стоит сложная задача, – сказал Дик, – из-за конфликта свои дома пришлось покинуть десяткам тысяч человек, а из мест боевых столкновений хлынул поток раненых. – Лицо майора было серьезно и напряжено, а в его горящем взгляде решимость мешалась с тревогой: Дик никогда не руководил операциями подобного масштаба. Гертруду тронули его сомнения, и она постаралась успокоить майора. Мисс Белл сказала, что главный штаб ничего не делает просто так и Дик может гордиться, что ему выпала такая благородная миссия воина мира.

Оксюморон смягчил его черты. Дик было улыбнулся, но тут же вновь нахмурился. Все ли получится? Хватит ли у него сил? Ведь в прошлом он уже допустил ошибку, теперь его руки запачканы кровью. Дик опустил глаза, прошептал в бороду, что грехи в конце концов настигнут его, и тогда… Он замолчал и уставился на свою кружку в клубах сигаретного дыма.

– О чем вы, майор? – спросила Гертруда, вглядываясь в его снова замершее лицо. Дик ответил, что не хочет докучать ей историями о своем прошлом. В этот момент он показался Гертруде самым несчастным человеком на свете, и ей захотелось обнять майора, так чтобы он смог прильнуть головой к ложбинке ее плеча. Гертруда все еще была во власти его чар – ее не на шутку волновал этот высокий, загадочный и печальный солдат. Ей бы хотелось поехать с ним в Константинополь, чтобы поддерживать и успокаивать его каждый день. «Чтобы любить его», – думала Гертруда, не зная, что значит любовь. К сорока четырем годам представление мисс Белл о любви основывалось на романах, поэзии и ее приключении с Кадоганом в прошлом веке. Гертруда доела свое пирожное и пожелала Дику удачи. Уходя, она выразила надежду, что у Джудит все хорошо, и передала ей искренний привет.

* * *

Дик написал Гертруде из Турции. Его командам не хватало врачей, медикаментов и даже настойки йода. Поток раненых был огромен. Их тела были истерзаны, их рассказы были ужасны: новое оружие, которое крупные державы испытывали на Балканах, приносило немыслимые разрушения. Майор Даути-Уайли никогда не видел подобной мясорубки. «Мисс Белл, началась эра убийств в промышленных масштабах», – написал он после бессонной ночи. Дик был очень встревожен, ему казалось, что взрыв насилия между соседними государствами предвещает катастрофу: «Если на континенте разразится большая война, нас ждет такая гекатомба, какой мир еще не знал». Из Константинополя Дик наблюдал за падением османов и махинациями держав в этом регионе. Он находил «возмутительными» их алчность, непомерные амбиции и то, как они неосознанно разжигали жадность своих балканских протеже сейчас, когда военные союзы делили континент на два огромных блока, в любой момент готовых броситься друг на друга. «Мисс Белл, вы такая проницательная, что вы об этом думаете? Какие слухи доходят из Лондона и как население Дамаска, Бейрута и Багдада воспринимает неудачи империи на ее западных подступах?» Майор считал, что младотурецкое правительство рано или поздно подпадет под влияние Германии: «Это будет еще одной катастрофой». Дик писал, что его преследуют картины расколотых вспышками от снарядов небес, разрушенных городов, образы апокалипсиса. Ему страшно. К счастью, он мог рассчитывать на поддержку жены. Джудит, медсестра по образованию, была «сильной, отважной и невероятно работоспособной». Она бесстрашно смотрела в лицо смерти, когда агонизирующие испускали последний вздох. «Она восхитительна, и я благодарю небеса за то, что она рядом со мной».

* * *

Гертруду разбудил яркий солнечный свет. Не в силах оставаться в кровати, она набросила на ночную рубашку кашемировый свитер цвета экрю и вышла в сад. Лиловое небо и легкий молочный туман на лугах обещали погоду еще лучше, чем накануне. Мисс Белл брела вдоль клумбы с влажными от росы гладиолусами и напевала веселую мелодию. Гертруде все еще не верилось, что ей достало