Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

он сын бродячего актёра. Другой слышал, будто Анри подобрал его пьяным в одном из южных городов. Третий объявил, что когда-то Грело был богат, но проиграл всё состояние в карты.

Последняя история де Марсану даже понравилась.

Через некоторое время молодой человек в фартуке снова заговорил о короле.

— Всё равно де Валье заигрывается. Сегодня уступил одним, завтра другим. Так и королевство растеряет.

Толстый приятель повернулся к нему.

— А что ему делать?

— Определиться.

Гаспар поставил кружку на стол.

— С чем?

Парень посмотрел на него.

— С верой.

— Допустим, определился, — сказал де Марсан. — А половина страны решила, что неправильно. Дальше?

Молодой человек пожал плечом.

— Заставить.

— Половину страны?

Тот замялся.

— Король для этого и король.

Гаспар несколько секунд смотрел на него, потом усмехнулся без веселья.

— Прекрасная работа. Особенно если делать её чужими руками.

Парень нахмурился, но в этот момент за соседним столом кто-то выбросил неудачную кость и громко выругался. Спор растворился в общем шуме, а Гаспар решил, что услышал достаточно.

Ближе к полудню улицы стали теснее. Де Марсан пересёк университетский квартал, прошёл мимо двух церквей и возле одной из них услышал фразу, заставившую его замедлить шаг.

— Земной закон не выше закона Божьего, — говорил молодой студент приятелю.

Тот нахмурился.

— Это Сен-Жер сказал?

— Кажется, он.

Гаспар прошёл мимо, но фразу запомнил.

Через десять минут почти ту же мысль повторил торговец книгами, только уже без всякой ссылки на кардинала. Отдельные строки из напечатанного листка начинали жить своей жизнью. Их сокращали, смешивали с настоящими словами Сен-Жера и передавали дальше, уже не помня, кто сказал их первым.

Это беспокоило Гаспара больше самой бумаги.

Возле обители Святого Лазаря собралась толпа. Сначала де Марсан решил, что произошла очередная драка: люди стояли тесно, несколько человек забрались на низкую стену, чтобы видеть поверх голов. Но площадь была неожиданно тихой.

На ступенях обители стоял человек в простой тёмной рясе. Лет сорока, может немного старше, худощавый, с короткими тёмными волосами и лицом, которое трудно было назвать красивым, но легко запомнить. Он не кричал, однако голос уверенно проходил через всю площадь.

— Доминик сегодня раньше начал, — негромко заметил пожилой мужчина рядом с Гаспаром.

Де Марсан повернул голову.

Имя он слышал вчера от Леклера: брат Доминик из обители Святого Лазаря, проповедник значительно резче Сен-Жера и особенно популярный среди молодых ревнителей.

Гаспар остался.

Доминик говорил о Валоне, но совсем не так, как можно было ожидать от человека с подобной репутацией.

— Если человек бросает камень в соседа и говорит, что делает это ради Бога, он лжёт как минимум одному из них, — сказал священник, медленно оглядывая слушателей. — Возможно, обоим.

По толпе прошёл негромкий шум, но Доминик продолжил, не дожидаясь реакции:

— Вера, которую требуется защищать разбитым окном, стоит немного. Так же мало стоит молитва человека, который выходит из храма и проходит мимо голодного ребёнка, потому что слишком занят собственной праведностью.

В первых рядах кто-то опустил взгляд.

Гаспар скрестил руки на груди.

Пока всё это вполне мог бы сказать Сен-Жер. Дальше стало интереснее.

— Государю дано право хранить мир, — продолжил Доминик. — Закон нужен, потому что без закона сильный очень быстро решает, будто его сила и есть правда. Но король может требовать подчинения закону и не может приказать человеку считать истиной то, что тот в собственной совести считает ложью.

Несколько слушателей одобрительно заговорили.

Доминик поднял ладонь.

— И прежде чем кто-нибудь решит, будто я только что дал ему удобное оправдание неповиновению, пусть сначала спросит себя: действительно ли он защищает совесть или просто не любит приказ. Человек удивительно легко объявляет Божьей волей то, что удачно совпало с его собственным гневом.

Гаспар прищурился.

Доминик подходил к границе дозволенного, но каждый раз останавливался прежде, чем слова можно было принять за прямой призыв к неповиновению.

Проповедь продолжалась ещё около двадцати минут. Священник почти не пользовался длинными богословскими рассуждениями и говорил примерами, которые были понятны людям на площади. Он рассказал о богатом купце, подарившем церкви серебряный подсвечник и в ту же неделю выгнавшем больного работника, затем о бедной женщине, которая не могла назвать половину церковных праздников, зато каждую неделю делилась хлебом с соседскими детьми.

Люди его понимали. И верили ему. Среди слушателей Гаспар заметил Огюста де Брея. Виконт стоял ближе к краю толпы в знакомом тёмно-синем камзоле, внимательно слушал и ни с кем не переговаривался. Когда проповедь закончилась, он тоже не попытался первым пробиться к Доминику.

Гаспар не стал следить за ним. Леклер уже проверил де Брея, а одного посещения проповеди для нового подозрения было недостаточно.

После службы большая часть толпы разошлась, однако человек двадцать остались возле ступеней. Доминик спустился к ним и начал отвечать на вопросы. Один человек спрашивал о Валоне, другой — о церковном споре, пожилая женщина держала священника за рукав и что-то рассказывала о сыне.

Молодой мужчина в простой серой одежде заговорил громче остальных:

— Брат Доминик, если король принимает греховный указ, обязан ли христианин ему подчиняться?

Разговоры вокруг сразу стихли.

Доминик внимательно посмотрел на спрашивающего.

— А вы уверены, что умеете безошибочно отличить греховный указ от того, который вам просто не нравится?

Юноша растерялся.

— Я спрашиваю в общем.

Священник слегка улыбнулся.

— В общем люди ошибаются значительно реже, чем на практике. Сначала убедитесь, что не перепутали собственное раздражение с Божьей волей. А потом уже решайте, какое неповиновение готовы оплатить сами.

Гаспар не удержался и усмехнулся.

Доминик услышал.

— Что-то смешное, господин? — спросил он, повернувшись в его сторону.

Несколько слушателей тоже обернулись. Гаспар вышел на шаг вперёд.

— Скорее неожиданное.

— Что именно? — поинтересовался священник.

— Я рассчитывал на короткий ответ.

Доминик оглядел его неброскую одежду, задержал взгляд на лице и спокойно ответил:

— Тогда вы выбрали не того проповедника.

Гаспар улыбнулся.

— Значит, короткого ответа нет?

— Коротких ответов много, — сказал Доминик. — Почти все опасны.

— А кто решает, где заканчивается ошибка короля и начинается грех? — спросил де Марсан, уже без улыбки.

Доминик несколько мгновений смотрел на него.

— Вы хотите ответ, которым потом можно будет пользоваться, не задавая больше вопросов?

— Было бы удобно.

Священник покачал головой.

— Тогда такого ответа у меня нет.

Гаспар хмыкнул.

— Плохой способ удерживать слушателей.

— Зато хороший способ не делать из них дураков, — ответил Доминик.

Кто-то рядом засмеялся.

Гаспар тоже чуть улыбнулся.

— С этим трудно спорить.

— Не обязательно спорить со всем, что слышите, — заметил священник.

— Тогда мне станет скучно.

Доминик развёл руками.

— Это уже не вопрос богословия.

Пожилая женщина снова